Мне самому было жутко. Стараясь не смотреть на куски тел под огромными когтями, я заговорил, ласково обращаясь к оборотню, словно к кокетливой девушке:
— Привет, давненько не виделись.
Громадная волчица повела ухом, принюхалась. Подошла не спешно, алые глаза заглянули мне в лицо. Глаза горят уже не так яростно, буро-красное пламя сменилось на огненно-рыжий цвет.
Я несмело дотронулся до мощной волчьей шеи. Не встретив в ответ угрожающего рычания, зарыл руку в густую, чуть жесткую, серебристую шерсть. Оборотень сел подле меня, свесив красный от крови язык.
Фраст, не отрывая от меня стеклянных глаз, бледнел все больше, а прячущаяся за ним Бьямка казалась испуганной девочкой, впервые увидевшая мертвеца.
— Это твой слуга? — срывающимся голосом спросила она.
— Нет, это моя знакомая, — ответил я, стараясь говорить спокойней. — Не бойтесь, она вас не тронет.
Фраст, будто ожидая прыжка зверя, опустил дубину так медленно, что стал похожим на атлета, боявшегося уронить штангу. Бьямка переводила взгляд с оборотня на меня, потом на лице отразилась боль — она вспомнила о Море.
— Прости меня… — прошептала она, глядя на то кровавое, что валялось в траве. Постояв с минуту, она снова устремила взгляд на меня.
Волчица настороженно посмотрела на Бьямку, потом подняла голову на меня.
— Вардес, Мор погиб, спасая тебя. Теперь мы с тобой в расчете. Что ж прощай.
У нас свой путь, у тебя свой.
Я кивнул с сожалением:
— Наверно, так будет лучше для всех. Мне жаль Мора, но спасибо, что не отдала меня им.
Она помолчав, ответила:
— Путь дальше на запад относительно безопасен. Мы вернемся в деревню и похороним Мора, как следует. А ты…иди своей дорогой.
На сердце неприятный осадок, очевидно, что она винит меня в смерти своего… дяди. Если ей от этого будет легче, я не стану возражать.
— Прощайте…. Вы двое хорошие люди. Хоть и живете в непонятном мне мире…
Она опустила голову, а Фраст промолчал.
Глянув на оборотня, я перешагнул через лужу крови и отправился дальше по дороге. Через пару шагов волчица догнала меня и засеменила рядом.
Скоро не выдержал, оглянулся: Бьямка, поддерживаемая под руку Фрастом, медленно, словно сейчас упадет без сил, плелась к воротам.
Добравшись до одиноко стоящих деревьев, я присел в тень.
— Вот мы и одни, — сказал я серебряному волку, — что тебе нужно?
Сказал просто так, чтобы не молчать. Никак не ожидал увидеть вместо огромной волчьей головы синюю вспышку и обнаженную красавицу, появившуюся на четвереньках рядом со мной. Вставать на ноги и не думала, оперевшись на кулачки, она облизала пересохшие губы.
— У тебя есть попить? — спросила она хрипло.
— На… — сказал я, протягивая флягу из заплечного мешка. Смотрю на нее в шоке, обрывки мыслей мчатся, не собираясь складываться и помочь понять происходящее.
Она жадно присосалась к горлышку фляги. Небольшой кадык ходил ходуном, я испугался, что захлебнется. Выпив не меньше половины фляги, остановилась, возвращая ее мне:
— Спасибо, два дня без воды.
— Пожалуйста, — ответил я. — Но разве твое место не в лесу со стаей?
Ее глаза заволокло болью. Опомнившись она бросила:
— Я покинула стаю.
— Почему же?
— Я не знаю, — зеленые глаза смотрели на меня с мольбой. И я не мог понять, в чем заключался ее смысл.
— Как это не знаешь? — спросил я осторожно. — Ты проделала такой путь, бросила стаю и ради чего?
— Я не знаю, — сказала она жалобно. В глазах показались готовые выступить слезинки.
— Прости, если я обижаю тебя, но мне нужно это знать…
Она легла передо мной на живот, тяжело дыша смотрит влажными глазами снизу вверх.
— Как тебя зовут? — решил зайти я с другой стороны.
— Лейла, — тихо произнесла она.
— Лейла… красивое имя.
— Правда?! — радостно спросила она. — Ты не обманываешь?
— Конечно, не обманываю, — удивляясь, ответил я. — Правда, очень красивое имя.
Она улыбнулась осчастливленно. У нее белые и ровные зубы, как в рекламах зубных паст. Удивительно, но клыки совсем не развиты, никогда бы не подумал, что передо мной оборотень.
— А меня зовут Вардес.
— Вардес… очень красивое имя, — повторила мои слова с заметным придыханием в голосе.
Сдерживаясь, чтобы не рассмеяться только титаническими усилиями воли, мягко улыбнулся. А она, видя мою радость в глазах, засмеялась как счастливая девочка.