Подождав пока ее улыбка сойдет на нет, я задал опасный вопрос:
— Так почему ты пошла за мной?
Радость в глазах сменилась настороженностью, а потом и тревогой. Она прижалась к земле еще плотнее, ее жест был столь естественен и первобытен, что заставил мои мысли вновь мчаться галопом.
— Я спасла тебя… — прошептала она едва слышно.
— От тех двух магов?
— Да.
— Я знаю, спасибо. Но ты не ответила на мой вопрос.
Если бы у нее сейчас были волчьи уши, уверен, она бы их прижала, а может, даже заскулила:
— На какой? — еще тише спросила она.
— Почему ты пошла за мной? — спросил я, едва сдерживая эмоции. — Почему бросила свою стаю?
— Я… Я не бросала стаю! — взвизгнула она, вскакивая. — Я отдала стаю другому вожаку. Пускай он не такой сильный, умный и быстрый как я, но он вожак!
— Тише, девочка, тише, — спокойно повторял я, начиная нервничать. Хрен знает, что можно ожидать от этой дитяти природы. — Успокойся, я знаю, что ты сильная, умная и быстрая, но скажи мне. Почему ты пошла за мной?
Она стояла ни живая ни мертвая. Не знала, куда деться от моего взгляда.
Наконец, опустила голову, зашептала:
— Я не знаю. Просто с тех пор, как тебя увидела, думала все время о тебе. Думала тогда, когда была волком и даже в редкие часы, когда была человеком. – Она спрятала лицо в ладонях, сотрясаясь от рыданий всем телом.
Я встал, пытаясь утешить, но она повернулась и стремглав бросилась бежать.
Где-то далеко я увидел фиолетовую вспышку и серебристую шерсть. Хрен догонишь называется…
Глава 6
Несколько дней я то и дело чувствовал на себе взгляд оборотня. Не знаю, как она умудрялась прятаться, лишь однажды показался промелькнувший в кустах серебристый силуэт.
Наступила уже третья ночь с тех пор, как я ушел из деревни, оставив Бьямку и Фраста оплакивать друзей. Запаса еды в мешке хватит еще на день, и если я не найду какую-нибудь деревню… Хотя денег у меня тоже нет, а следовательно, будущее плыло как в тумане. У меня есть цель, и даже две: скрыться от магов и найти способ вернуться домой. Но что для этого нужно делать, понимал с трудом.
Развел костер, уже привычно чиркая два куска кремния друг о друга. Может и не кремния, но чего-то, на него похожего. Ну, пусть будет кремень. Бросив в котелок сушеное мясо, стал глядеть на серебряный полумесяц.
— Красиво? — услышав сзади нежный грудной голос, я даже не вздрогнул.
— Красиво.
Она подошла чуть слышно, присела рядом:
— Но полная луна намного красивее…
— Да, я с тобой согласен, Лейла.
— Лейла… — мечтательно протянула она. — Не так часто слышу это имя. Ты можешь его повторить?
Она поглядела на меня невинными глазами. Я растерялся, не зная улыбаться или грустить.
— Лейла, ты плохая девочка, — сказал я. Она согнулась, прижав голову к плечам. — Зачем ты от меня тогда убежала?
Она отвернулась, засопев.
— М-да, Лейла, ранимая ты душа…
Или что у тебя там вместо нее.
Подбрасывая в огонь сухие ветки, я молчал. Трудно говорить, а тем более понимать необычного человека. А тем более необычную девушку. Делая вид, что полностью поглощен костром, украдкой рассматривал ту, что в состоянии убить и съесть меня, не прилагая больших усилий. Кто бы мог подумать, что эта обнаженная и при этом казавшаяся невинной девушка держит магов Высокой Башни в страхе уже долгие годы.
— Не прогоняй меня, — услышал я жалобный голос. — Я… я тебе пригожусь.
Только не гони, умоляю.
— Я и не думал тебя гнать, — соврал я, сам не зная, почему. — Но предупреждаю. Я не твой самец и никогда им не буду, так что даже не надейся. Ты согласна на такое условие пребывания рядом со мной?
— Да, повелитель, — сказала она хрипло, — это более, чем щедро.
Я, стараясь не смотреть в сторону ее полных грудей и точеных ног, протяжно вздохнул:
— Ты считаешь это справедливым? Я знаю, Лейла, ты, наверно, в меня влюблена.
Но между нами ничего не может быть. И я не хочу давать тебе надежду, что со временем отвечу на твою любовь взаимностью.
— Я понимаю, повелитель, — ответила она, чуть улыбнувшись. — Я уже счастлива тем, что смогу видеть тебя, говорить с тобой, ощущать твой запах. Ты хочешь спать? Засыпай, я посторожу.
Закрывая глаза, я впервые за это время не боялся проснуться от боли в горле.
Даже, напротив, знал, что открыв утром слипающиеся веки, увижу перед собой чудное и восхитительную картину неимоверно красивого женского тела.
— Ты помнишь, какой приказ я дал вам ничтожные? — в инкрустированном золотом и рубинами зеркале виделось отражение разъяренного бога.