Я поверил.
Поверил и последовал за оборотнем в глубь смертельно-опасных топей. Огромное мохнатое чудовище неспешно пробирается по кочкам, тщательно обходя зыбкую трясину. Время от времени горящие алым глаза впираются в меня, и тогда внутренности пробирает мороз. Волчица шумно принюхивается, то ли не узнавая идущего за ней человека, то ли приглашая плотнее следовать за ней.
Я ступал на казавшиеся такими ненадежными кочки, стараясь идти ровно по ее следам. В конце концов, хоть она на четырех лапах, но весит не меньше пары центнеров. Мы неуклонно двигались на юг, несмотря на то, что иногда упирались в непроходимые, даже для нее, топи. И Лейла молчаливо разворачивалась, делая довольно большие крюки.
Неожиданно она, занеся лапу над трясиной, замерла. Шерсть вздыбилась, глаза, красными фонарями освещающие несколько метров впереди, вспыхнули с удвоенной яростью. Мгновенно развернувшись, оборотень с вздыбленной шерстью и грозным рыком бросился на меня. Разрыв сердца я получить просто не успел.
Одним прыжком перемахнув через меня, вцепилась во что-то позади. Медленно, еще не веря своему счастью, я повернулся, чтобы увидеть, как Лейла рвет и теребит под собой что-то крылатое. Снова отвернулся, присел на мох, переводя дух.
Серый волк слегка меня толкнул, окровавленная пасть уткнулась мне в лицо, ожидая похвал.
— Лейла, ты напугала меня до полусмерти. Пожалуйста, больше так не делай, – дрожащим от пережитого страха голосом сказал я. Чуть придя в себя, оперся ладонью о могучую шею, встал. — Ладно, чем быстрее дойдем до храма, тем быстрее покончим с этим.
Она поднялась, продолжая путь. По-моему, дорогу подбирает больше для себя, там, где серые тяжелые лапы иногда увязали в трясине, я проходил спокойно.
А почему у нее серая шерсть? Она же была серебристая?! Бродя по воняющему тухлыми яйцами болоту, я думал об этом не переставая. Но поняв тщетность попыток разгадать эту загадку, махнул рукой, обещая себе, что позже спрошу у «нормальной» Лейлы.
В голову, освобожденную от дел, вернулись мысли о пережитом недавно ужасе.
При таком весе и скорости против Лейлы у меня не было даже малейшего шанса. И если разум покинет оборотня, она растерзает меня за секунду.
«Вдруг Лейла в образе волка забудет о своем «повелителе»?» — холодея, думал я. Но она вела себя спокойно, и слава Богу, до вечера никакие крылатые твари к нам не лезли.
Выбрав место посуше, я попросил Лейлу остановиться. Как не странно, она меня поняла, более того, в зубах приволокла откуда-то на удивление сухое прогнившее деревце. Я достал из короба кресало, и очень скоро на сложенном в кучу хворосте заплясали языки пламени. Разогрев остатки прихваченного из деревни мяса, я стал есть его с невероятным аппетитом. И тут вспомнил о наблюдающем за мной оборотне.
Лейла лежит, с интересом наблюдает за моим процессом поглощения пищи, если бы она не была в шкуре зверя, то я бы засмеялся. Так смотрели люди из племен Майя, когда выяснилось, что «белые боги», оказывается, могут употреблять человеческую еду.
— Лейла, хочешь кусочек?
Я нерешительно протянул к ее морде последнее мясо. Она встала, и как мне показалось, обиженно исчезла в начинающих сгущаться сумерках. Лишь отчетливое шлепанье лап говорило о том, что она где-то поблизости.
Услышав истошный вой, я вздрогнул. Вой сменился рыком и коротким шумом борьбы. Я застыл, словно оказался вдруг во льду. Если Лейла встретила хищника еще опаснее….
Через несколько показавшихся вечностью минут в круге света от костра важно объявилась Лейла. По тому, как лениво она двигалась, я понял, что наелась от пуза. Господи, кого же ты съела…
Мне снился страшный сон. Я один, окруженный гниющими, дурно пахнущими болотами. Ноги проваливаются в трясину по колено. И тут не пойми откуда выскакивают величиной с собаку кроваво-красные пауки.
Проснулся в холодном поту, и мне стало еще страшней. Моя голова лежала на мягкой большой лапе оканчивающейся длинными когтями. Сообразив, чья это лапа, я немного успокоился. Подтянулся, рассматривая мирно лежащего оборотня с ало-светящимися в свете тусклого солнца глазами.
Я вскипятил болотную воду и съел последние сухари. На обратную дорогу припасов точно не хватит. Вся надежда на Лейлу, может, и принесет что съестное, только не крыланов, не лягушек и не пауков.
Улыбаясь не сводящему с меня алых глаз матерому хищнику, закончив завтракать, попросил оборотня следовать дальше. Она встала на четыре лапы, шумно принюхалась и к чему-то прислушалась, только потом неспешно потрусила по зыбкой с виду трясине.