— Ну и куда путь держим? — спросил мясистый главарь шайки.
— Мимо, — твердо ответил я.
Совсем не страшно, когда за спиной стоит девушка-оборотень, способная за секунду разорвать всех самих себе кажущимися страшными недавних крестьян.
Поэтому то, что произошло в следующею секунду, было для меня шоком.
Дубина в его руке поднялась и опустилась, метя точно мне в макушку. По счастливой случайности успел уклониться правее, и пришедшийся в плечо удар едва не сломал мне ключицу. Я рухнул словно куль с навозом, скрипя зубами от дикой боли. Послышался вскрик. Лейла бросилась мне на помощь, получила удар кулаком в лицо, и теперь игрушечной куклой валяется вместе со мной.
— А ты, я смотрю, шутник! — гнусно засмеялся он.
— Лейла, превращайся, — зашипел я на девушку, державшуюся за подбитый глаз.
— Не могу, — простонала она.
Я не стал выяснять, наверно, что-то серьезное. Раз мы лишаемся помощи Зверя, шансов спастись почти нет. Бывшие крестьяне, а ныне разбойники, гоготали как стадо гусей. Ожидая продолжения веселья, вовсю подбадривали вожака. Не вовремя пришел запоздалый страх.
— Рыга, дай-ка мне свой топорик. Я укорочу им ноги. Совсем немного, так, чтобы не убежали.
Он залился громовым хохотом, в тон ему смеялась и толпа. Взяв в руки протянутый топор, он замахнулся, примериваясь для удара. Но не на меня, как я ожидал, а босой Лейле. Она заскулила, поджала ноги. Это только раззадорило толпу.
— Ну-кась, держите ей ноги, — приказал он.
Тут же пяток сильно воняющих людей бросились исполнять приказ. Он поднял топор над головой. Еще секунда и беззащитные голени девушки, разбрызгивая повсюду кровь, отлетят в сторону, Лейла закричит не своим голосом….
Во мне что-то вскипело, я вскочил с неожиданной для самого себя резвостью, за секунду до удара перехватил у жирных рук топорище, дернул к себе, одновременно бросая его к морде борова. Удар топора пришелся в глазницу. Не тратя время на добивание, стал махать топором, сокрушая по-прежнему удерживающих Лейлу тварей.
Прежде, чем опомнились остальные разбойники, у моих ног валялись пятеро с размозженными головами.
Человек десять с диким криком, одновременно со всех сторон бросились на меня.
Я кинулся навстречу самому расторопному, оказавшемуся чуть ближе остальных безусому парню. Удар топором в висок отбросил его в сторону, плечом сбив с ног замешкавшегося разбойника, я проделал себе выход из кольца. Едва успел зарубить в спину двух неудачников, как пришлось уклоняться от града ударов, засыпавшихся на меня с трех сторон. Я поднимал и опускал топор. По мне попадали тоже, но боли, я, одержимый яростью, не ощущал.
Менее, чем через минуту под ногами оказались еще семь трупов. Один самый умный пытался убежать, но догнав его в два прыжка, я обрушил ему на голову ставший тяжелым топор. Быстро выдернул топор назад, мерзость из-под черепа густо вырвалась наружу. Бешено озираясь, ища попрятавшихся врагов, не мог поверить, что все они уже мертвы.
Я один положил больше десяти человек. Утер кровавой ладонью заливающий глаза пот, бросил топор у трупа главаря.
— Это твое, — зачем-то сказал я. Из глазницы все еще сочится белая слизь.
Возможно, он еще жив, но мне было наплевать…
Увидел жавшуюся в комок Лейлу. Она смотрит испуганно, словно маленькая девочка, наяву увидевшая чудовище.
— Все в порядке, Лейла? — спросил я срывающимся голосом.
— Да, мой повелитель, — чуть слышно сказала она. Я пригляделся, опухоль от удара расплылась на пол-лица. Видать, сильно он ее… — А как ты сам? У тебя глубокие раны.
Лучше бы она этого не говорила. Все тело отдало страшной болью, я скрутился пополам. Боялся смотреть на раны, потому что уже увидел, что случилось с левой ладонью. Закрываясь от удара, я рефлекторно подставил под секиру ребро ладони.
Лезвие прошло почти до середины, разрубило обе лучевые кости так, что мизинец и безымянный палец теперь дергаются сами по себе.
Сейчас я или потеряю сознание, либо умру от болевого шока.
Чувствую, как утекает, забирая остатки сил, кровь. Откуда-то издалека доносятся рыдания Лейлы. Кажется, она трясет что-то до боли знакомое, наверное, мое тело. Еще немного и я умру. Невозвратимо. Но мне все равно, никакого сожаления нет. Герой хренов, тебя хватило лишь на кучку крестьян с вилами.
Интересно, стоила ли моя жизнь, жизни того старосты у которого осталась такая прелестная дочь?