Вот и Лейла рыдает навзрыд. Ее соленые слезы падают мне на лицо. Почему я чувствую падение мягких капель отчетливее, чем скручивающую все тело боль?
Кап…кап…кап…я не успевал сосчитать слезы, но проваливаясь в черноту, я знал, что меня кто-то в этой жизни любил…
Глава 11
Неужели жив? Как такое возможно? Был уверен что умираю…
Поднес к лицу разрубленную руку — цела. Значит спутал. Другая рука цела тоже!
Ни следа ужасной раны, не шрама ни красноты, только засохшая корочка крови утверждала что тот бой мне не приснился.
Я встал, лениво подтягиваясь. Черт, уже рассвет, проспал почти сутки. Рядом крутится Лейла, увидев меня живым, улыбнулась обрадовано, в глазах светится счастье. То есть в одном глазе…Ставший черным синяк от удара у нее расплылся на весь правый глаз. Главарь оказался не из хилых. Я огляделся по сторонам: трупов поблизости нет. Мы где-то в березовой роще, и это явно совершенно другое место.
— Где мы? — спросил я у Лейлы.
— Прости, мой повелитель, я осмелилась перетащить тебя чуть в сторону от трупов и дороги. Я ведь правильно сделала?
— Да… Лейла, я хотел тебя спросить.
— О чем, мой повелитель?
— Почему ты не превратилась в оборотня и не разорвала их всех?
— Мой повелитель, я не оборотень. Я миракл….
— Ну, так почему?
Она опустила голову:
— Мой повелитель, для превращения требуется много энергии. Она восполняется только одним способом. В ночь, когда на небе полная луна, меня захлестывает поток силы…. Мой повелитель, я исчерпала запас этой энергии. Больше я не смогу превращаться. До следующего полнолуния, — добавила она.
— Понятно, — протянул я. Вот блин. А я уж было обрадовался такому супертелохранителю. Обрадовался и полностью положился на его силу. Вот тебе и еще один жизненный урок, Вардес: полагайся только на себя.
— Мой лорд, я… я должна признаться.
— В чем? — не понял я.
— За мгновенье до того, как на меня должен был обрушиться топор, я уже собралась превращаться.
— Что?! Ты же сказала….
— Да, мой повелитель, говорила. Но если б ты тогда не вмешался и не перебил бы их, как щенков, я бы стала мираклом во всей красе и мощи.
— Ничего не понял, — замотал головой я. — Объясни толком.
— Умоляю, прости, что заставила тебя рисковать собою. Но я хотела остаться рядом с тобой в образе девы. У меня еще сохранилось немного энергии, но только на одно превращение. Если я сейчас превращусь, то останусь мираклом до следующего полнолуния. Мой повелитель, молю, прости. Я просто хотела быть с тобой. Говорить, смотреть на тебя….
Я растерялся, едва выдавил из себя утешительные для обоих слова:
— Хорошо, ты, наверно, поступила правильно. Но прошу, если нам будет угрожать опасность чуть больше той, не медли.
— Да, мой повелитель, — склонила она голову в покорности.
Но не прошло и десяти секунд, чувство вины вытеснилось суетливостью.
Помешивая котелок с чем-то вкусно пахнущим и одновременно доставая из почти пустого мешка сухари, она протянула их мне без остатка. Чуть подумав, я поровну разделил сухари и, не взирая на слабые протесты, вложил их в руки Лейлы.
Отобедав последними припасами, которые я взял у крестьян, мы с ней из дебрей вышли на дорогу.
— Тебе нужно оружие, мой повелитель, — неожиданно сказала она.
Чтобы узнать, о чем она думает, я по уже сложившейся привычке глянул ей в глаза. И тут же отвел их. Расплывшийся черный синяк меня нервировал.
— Зачем? — уточнил я.
— Скоро при опасности я превращаюсь в истинного миракла. Я смогу защитить тебя, но хотелось бы остаться девой чуть дольше. Да и странно выглядит, если статный воин путешествует без меча. Это наводит на мысли о колдовстве. А как я знаю, к магии у людей отношение настороженное.
Я для чего-то продолжил ворчать по поводу ее поступка, она внимательно слушала и виновато сопела. Но, по правде сказать, кроме изодранной рубахи и немного перегоревших нервов, отрицательных моментов в драке не было. Я получил бесценный опыт, а от бесчисленных ран не осталось даже следа. Почему это так – старался не думать. По крайней мере, я узнал, на что способен этот самый хексен.
Да и синяк под глазом Лейлы, во-первых, пройдет, а во-вторых, возможно, чему-нибудь научит ее саму. Например, что в облике девушки от нее в бою толка нет.
Да, неоспоримо, что узнав, о том что являюсь хексеном, я совершил невозможное. Даже у подготовленного ко всему спецназовца против пятнадцати человек не было ни одного шанса. Но даже находясь в эйфории, меня все же что-то тяготило. Чувствовал, что я на грани какого-то открытия, осталось лишь протянуть руку и взять это ускользающее.