— Прости, приятель, надеюсь, ты не расстроишься, — сказал я, аккуратно вдевая меч в ножны. Легкий для меня и тяжелый для врагов, как раз то, что нужно.
Эйра, повертев по сторонам головой, вместо того, чтобы пойти, как я бы хотел вверх по лестнице, совсем не по-эльфийски припала на колени и стала очищать песок с пола. Оказывается, под слоем земли и пыли пол выложен мрамором или чем-то его напоминающим. Правда, не с зеленоватым оттенком, а необычным темно-синим. Среди блестящих плит синего мрамора Эйра откопала одну красную.
Едва прижав к ней ладонь, эльфийка провалилась сквозь пол.
Пока я недоверчиво протирал глаза, недолго колебавшийся оборотень бросился на ее место. Матерый зверь разделил ее участь, исчез, словно пол сделался вдруг сверхскоростным зыбучим болотцем и мгновенно поглотил их. А я уже отключил разум и, положившись на интуицию, сделал шаг вперед…
И упал бы, возможно, даже разбившись о каменные ступени, если бы меня не поймала вновь обернувшаяся девушкой Лейла. Она, оказывается, очень сильна: держит меня, будто я ничего не вешу. Почему она и об этом скрывала? Лейла прижимает меня к себе словно ребенка, глядя при этом с ужасом в глазах. Наверно, боялась реакции, которая должна последовать с моей стороны.
Я вздохнул, ощущая терпкий и вкусный аромат ее тела. Кем бы она ни была на самом деле, но хитрая бестия надежно заперлась в моем сердце, я прощу ее, какие бы тайны она от меня не скрывала. Даже, если она окажется вклинившимся ко мне в доверие предателем…
Спохватившись, с силой вырвался из ее объятий, и не обращая внимание на виноватый взгляд, принялся разглядывать зал. Ступени лестницы уводят к самому потолку, сверху прямо над ними квадратом исходит свет. Наверно, тот кусок мрамора, куда провалились девушки, лишь магическая иллюзия, ширма, сквозь которую можно пройти…
Помещение, хоть разрушенное и темное, но большое, словно актовый зал. Пришла мысль, что оно выполняло как раз эти функции, вдоль стен тянуться ряды деревянной трухи, наверно, скамьи, на которых когда-то сидели маги, внимая кому-то в центре зала.
Кстати, о центре зала. Относительно высокий постамент стоит ни к селу ни к городу, а вот на нем…
— Вот она чаша, — с глубоким вздохом прошептала Эйра.
Чаша, или скорее большой граненый кубок, почти как у хоккеистов, лежит на этом самом столбе. Недолго думая, я, встав на цыпочки, ухватил ее на всякий случай обеими руками и потянул к себе.
Замер, прислушиваясь, — ничего. Все в порядке, никаких потоков воды, рушащихся потолков и уходящего из-под ног пола. Ожившие статуи и ветвящиеся молнии, слава богу, не показывались тоже. С подозрительностью я повертел кубок в руках. Кубок как кубок… то есть Чаша, разве, что даже в темноте отливает темным блеском.
— А это точно та самая чаша? — спросил я недоверчиво. — Уж больно легко мы ее получили.
— Ты, что, разве не чувствуешь плещущуюся в ней силу? Она может раздавить тебя, как насекомое, а потом заодно отправить на дно океана весь этот остров.
Я ничего не чувствовал, но не признаваться же в этом эльфийке? А еще я поймал себя на мысли, что готов простить Лейлу за маленькие обманы. Если Эйра при виде чаши у меня в руках, отстранено застыла, то Лейла смерила героя таким влюбленным и одобрительным взглядом, что спина сама собой выпрямилась, как стальной стержень.
— Ладно, уходим отсюда, — бросил я, делая шаг к выходу из зала.
Но, заметив переменившиеся лица девушек, остановился, ожидая увидеть за спиной саму смерть. И почти угадал, за три шага от меня воздух стал сгущаться, образуя клуб тумана. Лейла вскрикнула совсем по-девичьи. Эйра отошла на шаг.
Клуб тумана пришел в движение, и через десяток секунд перед нами стоял воин… Рыцарь в зеркальных доспехах с глухим шлемом, в котором немного искажаясь, отражался я, герой, доставший чашу. Арайдон, бог, которому я присягнул, смотрел на меня темными в узкой прорези шлема глазами.
Лейла, а за ней и Эйра упали на колени:
— Счастлива приветствовать тебя, Арайдон! — хором сказали они.
Зеркальный шлем попеременно поворачивался ко всем существам в зале.
Встретившись с ним взглядом, я разглядел карие пронзительные глаза, и опять они показались до боли знакомыми. На колени я встать не подумал, хотя мне казалось, что бог на этом непременно настоит, но металлический голос бросил другое:
— Ты и вправду герой, Вардес. Я благодарен тебе, как впрочем, и твоим друзьям.
Повинуясь инстинкту, я протянул ему чашу, он принял ее почетно и бережно, продолжил:
— Пока я не в силах наградить вас заслуженной наградой, но эта Чаша открывает мне путь…
— Золотые слова, Арайдон, — прозвучал в зале чей-то насмешливый голос.
Позади бога материализовался темный эльф, в красивом, расшитом золотом плаще.
— Зуулус, как ты узнал?! — с отчаянием в металлическом голосе воскликнул Арайдон.
— Мой план оказался воистину гениален, — сказал довольный собой бог. — Я знал, что ты не удержишься от того, чтобы поблагодарить хексена за Чашу. По крайней мере, поблагодарить именно этого хексена, ведь ты когда-то испытывал к нему… Ты всегда был предсказуем, когда-то этот недостаток тебя и погубил.
— Ты можешь гордиться собой по праву, Зуулус, — произнес Арайдон металлическим, не выражающий эмоций голосом. — Я второй раз попадаю в твою ловушку.
— Не строй из себя мученика, падший бог. У тебя еще есть выбор, — не сводя с него деланного сухого взгляда, бросил темнокожий и остроухий бог.
— Какой же?
— Сейчас я могу воззвать к другим богам, и тогда тебя ждет участь много страшнее, чем была тебе уготована…
— Либо… — продолжил за него металлический голос бога-духа.
— Либо ты принесешь мне клятву верности. А я взамен скрою тебя от глаз остальных богов.
Он прекратил в задумчивости расхаживать вокруг замершего словно истукан бога.
Поняв, что в отвечать ему Арайдон не намерен, поспешно бросил:
— Не спеши гордо задирать подбородок. Ты уже убедился, что мой ум превосходит все другие. Мои планы идут далеко, и если ты согласишься служить мне, я очень скоро стану Первым. Я займу твой старый трон, но награжу тебя и воскрешу твое тело…
Ответом вновь послужило гробовое молчание. Мы с Лейлой стояли как мышки, боясь даже вздохнуть.
— Пропасть или служение, — вновь нарушил тишину Зуулус. — Выбирай сейчас.
На этот раз ждать долго не пришлось, Арайдон еще сильней распрямился и громко возгласил:
— Я Арайдон, творец этого мира. Я присягаю тебе Зуулус и буду служить до тех пор, пока, как обещал, не воскресишь мое истинное тело.
— Замечательно, — захлопал в ладоши эльфийский бог. — Не беспокойся ни о чем, мне не нужен слабый слуга. С помощью Чаши я наделю тебя телом… Конечно, не твоим, а другого существа.
— Но если ты заберешь Чашу, боги ее хватятся и раскусят твои планы.
— Верно, но не считай меня полоумным. Я подменю ее, а стражи возродятся сами собой…
Он посмотрел на замерших подле разговаривающих богов трех существ, будто только заметил:
— Но тут свидетели нашего разговора, мы не можем рисковать, Арайдон. Раса мираклов отличается крайней преданностью. Она не выболтнет наш секрет даже после тысячелетия пыток. В свое время мне стоило больших трудов переманить их на свою сторону… Ее можно оставить, а этих придется убить.
У темной эльфийки побледнели даже кончики ушей. Она зачастила едва не плача:
— Мой Бог, за что?! Я действовала, не отступая от твоих планов. Я заманила хексена на наш остров, заставила его поверить, что я слуга Арайдона и помогла ему завладеть Чашей!
Ее бог покачал головой:
— Все так, милое дитя, все так. Но я не могу быть уверенным, что ты сохранишь наш секрет. Ради всей расы темных эльфов тобой придется пожертвовать. Прими же смерть гордо, как и подобает выходцу великой расы.
На Эйру было жалко смотреть. В ее глазах стояли слезы, губы мелко дрожали.
— Арайдон, — вновь заговорил темный бог, — мне не хочется заставлять тебя делать это, но если я использую на этом острове божественную магию, то наш секрет станет достоянием всех богов. И тогда наши с тобой планы… Прикажи мираклу убить эльфийку и нашего «героя».