Епископ также желал выручить своих патеров, сознавая, что начальство его не похвалит, если их убьют. Словом, все склонились к принятию условий Франсуа.
— Даете ли вы честное слово французского дворянина, — обратился к нему де Люк, — что при исполнении нами ваших желаний, пленники ваши будут отпущены, и над ними не будет совершено никакого насилия?
— Моя честь порукой этому, — ответил Франсуа.
— Мы принимаем ваши условия. Отойдите дальше от стен, и мы отворим ворота.
Отряд отступил. Скоро из ворот появились толпы мужчин, женщин и детей с тяжелыми узлами. Изредка выезжали нагруженные телеги. От этих людей Франсуа узнал, что его требования были исполнены в городе с точностью. Горожане боялись, что вслед за маленьким отрядом подойдут большие силы гугенотов, которые могут ворваться в город, и потому старались выпроводить поскорее всех их единоверцев.
Не прошло и часа, как более пятисот гугенотов были уже за воротами города. Им посоветовали отправиться в Ла-Рошель или, по желанию, воспользоваться гостеприимством в Лавале.
Большинство решило направиться в Ла-Рошель. Однако отпустить эту массу людей туда без охраны было не совсем безопасно — в Ниоре могли узнать, как незначителен отряд, подходивший к городу, и пуститься преследовать гугенотов, направлявшихся в Ла-Рошель.
Поэтому было решено, что Филипп проводит их с отрядом в сорок человек.
Опасения молодых друзей оправдались. Часа два спустя по выступлении Филипп увидел у себя в тылу на дороге большой столб пыли. В это время он подходил с ниорскими выселенцами к броду, через который можно было переправляться только по четыре человека в ряд; переправа заняла много времени, и преследователи захватили бы не успевших переправиться, если бы их не сопровождал Филипп.
Между тем отряд всадников приближался. Видя, что они едут небрежно, порознь, очевидно, уверенные в своей силе, Филипп поспешно построил свой отряд в две шеренги и сразу налетел на них. Усталые от чрезмерно быстрой езды кони католиков не выдержали напора и падали вместе с всадниками, а задние ряды, охваченные паникой, поворотили коней и бросились бежать. Преследовать их Филипп не дозволил.
— Они вчетверо сильнее нас, — сказал он, — и если мы рассеемся, а они опомнятся и ударят, дело наше может принять худой оборот.
Ниорские выселенцы были отправлены вперед, а отряд Филиппа остановился у брода охранять путь с тем, чтобы утром догнать беглецов.
Ночь прошла спокойно, а на следующий день поздним вечером нашим путникам уже показался Ла-Рошель. Опасность теперь миновала, и Филипп хотел было отправиться в обратный путь, но было поздно, и он решил ночевать в городе.
В городе замечалось большое оживление. По улицам двигались вновь прибывающие дворяне-гугеноты со своими слугами и крестьяне. Множество людей работало на городских стенах; гавань была наполнена небольшими парусными судами; в город гнали множество скота и везли на телегах съестные припасы из окрестностей.
Достать помещение для отряда Филиппа, очевидно, было делом нелегким; все дома в городе были переполнены прибывшими отовсюду гугенотами. Поэтому решено было ночевать на морском берегу, где уже расположилось множество народу. Когда все было устроено, Филипп в сопровождении Пьера отправился в замок, где жили Конде и Колиньи со своими семьями.
Как оказалось, весть о происшествиях в Ниоре уже дошла до Ла-Рошели, и в приемной Филиппа засыпали вопросами. Но не успел он ответить, как из внутренних покоев показались Конде и адмирал.
— А, сэр Флетчер, — сказал адмирал. — Вот когда мы услышим правду о деле под Ниором. Граф здесь?
— Он вернулся в Лаваль, адмирал, — ответил Филипп, — с теми, которые пожелали отправиться туда, а мне поручил отвести сюда большинство ниорских выселенцев.
— Но мне донесли, что отряд, прибывший с вами, состоит всего из сорока человек. Говорят, на пути была стычка… Много вы потеряли людей?
— Ни одного, адмирал, — ответил Филипп. — Несколько человек легко ранено.
— Да сколько же вас всех вышло из Лаваля?
— Шестьдесят человек.
— Так кто же разогнал ниорскую чернь, бушевавшую в деревнях, и добился освобождения гугенотов в Ниоре?
— Мы.
— Удивительно! Расскажите, как все это случилось?
Филипп в общих чертах рассказал обо всем, что им с Франсуа удалось сделать.
Адмиралу и Конде особенно понравилась мысль забирать в плен знатных горожан и патеров, с целью освобождать гугенотов.