Уже два часа спустя огромная армия убийц, свыше десяти тысяч начала работать в жилых кварталах города. Вопли и крики практически никто не слышал, все происходило в квартирах при закрытых дверях. Головорезы вламывались, не задавали никому никаких вопросов, просто стреляли, закалывали штыками и грабили, а потом выбрасывали трупы…в канавы, в мусорные баки, в Неву. Иногда щадили молодых девочек. Они их насиловали, потом закалывали штыками и вытаскивали на улицу.
Среди красноармейцев, профессиональных на то время, выделялись гопники. Они с не меньшей яростью делали свое черное дело, таскали не только драгоценности убиенных, но и их одежду к себе в общежитие, ругались между собой площадной бранью и даже дрались. Их общежитие походило на осиное гнездо, потревоженное прохожим, когда осы летают с невероятной скоростью в гнездо и обратно и могут ужалить хоть слона. Свои двери в общаге они не успевали закрывать: им мешали живые в нетронутых пока квартирах и они спешили, сломя голову. У них тоже было оружие, но не у всех. Те, кому не досталось, вооружались ножами, топорами и даже вилами.
Гопники — это жители общаги. Так их стали называть позже по пролетарски, когда общежитие стало называться «Городское общежитие пролетариата», сокращенно «ГОП». Это особая нищая каста любого большого города. Гораздо позже, в период расцвета социалистической демократии, слово «гопники» не употреблялось, оно было изменено на рабочие общежития. Общежития были женские, сугубо мужские и смешанные. Тогда, правда, никто не говорил, что это пожизненный пролетариат, проживающий в помещениях так похожих на казармы, где процветало пьянство, разврат, воровство, драки, отсутствие перспективы иметь семью. Ну как же Ленину было не опираться на этот класс?! Эти люди, лишенные элементарных удобств, не говоря уже о благах, с особой ненавистью смотрели на зажиточных горожан и, получив разрешение, с яростью мстили за свои былые унижения. И то, что какую-нибудь княгиню они никогда в жизни не видели и не знали, не имело значения. Их целью были богатые дома, грабеж, уничтожение, благо вождь всех угнетенных благословил. В отличие от красноармейцев и бандитов еврейской национальности из зарубежных стран, гопники никого не насиловали, они просто всех жильцов безжалостно убивали.
К утру улицы и панели были завалены трупами хорошо одетых людей. Рядом с некоторыми из них валялись их бумажники. На убитых были хорошие часы, перстни, их даже не грабили. Трупов было много, ими был завален весь город и залит лужами крови. Трупный запах распространялся повсюду. Собаки, которых никто не кормил, сбивались в стаи возле этих тел. Чтобы избавиться от убитых, большевики согнали гопников и приказали сбросить эти трупы в Неву и каналы. Трупов было столько, что они плыли по реке ещё какое-то время.
− Когда я вошла в подъезд своего дома и стала подниматься по лестнице, − рассказывает старушка Валентина Ивановна, − я увидела, что во всех квартирах выбиты двери. Двери либо лежали рядом с квартирами, либо болтались на одной петле. Все квартиры были открыты. Дверь в нашей квартире тоже была выбита. Я вошла в квартиру и первое, что я увидела, был труп моего отца. Он вышел с топором, чтобы отбиваться от погромщиков, и был убит ими у самой двери на пороге квартиры. Труп одной из тетушек лежал в кладовке. Тетушка хотела спрятаться, но ее настигли и убили. Труп второй тёти лежал у открытого окна. Она, видимо, пыталась звать на помощь. В детской, рядом с кроватками лежали трупы моих младших братиков, они пытались спрятаться под кроватями, но их оттуда вытащили и убили. Все стекла и окна в квартире были разбиты. Осколки стекла рассыпаны по всей квартире. Повсюду были кровавые мужские следы, и было видно, что убийцы ходили по квартире и что-то в ней искали. Всё, что можно было забрать, они забрали с собой. Оставшиеся вещи они разбили, изломали и испортили. Картины и фотографии были изрезаны штыками. Обивка на диване порезана. Все стены в квартире и даже потолки были забрызганы кровью. Все ящики в столах и шкафах были выдвинуты и вывернуты, вещи были разбросаны по всей квартире. Все шкатулки с драгоценностями взломаны и пусты, семейные альбомы изорваны и истоптаны грязной обувью.
В других квартирах подъезда было то же самое, никто не уцелел. Живых не было. Везде были одни трупы.
Потом через какое-то время, в полупустом Петрограде, городе мертвых, многие ходили обнаженными по улицам, так как был издан декрет о свободной любви. Валентина Ивановна уже была проституткой, и пьяный гопник в кабаке рассказал ей про то, как большевики их согнали в команды и заставили их прочесать весь город. Обыскивали все квартиры, все чердаки и даже подвалы, искали выживших и спрятавшихся людей. Все трупы большевики заставляли переворачивать. И если находили кого-то раненного, но ещё живого, большевики приказывали гопникам убить этих людей. После этого рейда гопники страшно боялись большевиков и разбегались при одном их появлении.