А еще он видел десятки зданий. Здесь были и жилые дома, и мастерские. Вдали простирались обширные луга, разделенные прямыми дорогами. Часть из них была пуста – урожай там уже собрали. Часть – зеленела тугими всходами, покрывавшими пашню зеленым ковром – там были озимые растения. Когда выпадет снег – туда несколько дней позволят ходить молгам, чтобы они лакомились нежной порослью, обгрызая верхнюю часть растений, а мягкими лапами втаптывали в снег нижнюю, которую следующий снегопад укроет и предохранит от морозов зимой. Он никогда не был в поле, но слышал рассказы от более старших детей, работавших в полях наравне со взрослыми. Он сам никогда не видел такого простора, его взгляд всегда натыкался на стену деревьев толщиной в три обхвата, словно частокол, огородивший их село от всего мира. Замок воронов так же стоял среди леса, как логово дикого зверя.
Этот же замок, вопреки имени его владельцев, стоял на скальном основании, гордо возвышаясь над плодородными долинами, позволяя издалека увидеть неприятеля, если тот осмелится сунуться к столь могущественному владельцу окрестных земель.
Но удивили его не только люди и простор. Здесь все было не так, как он привык.
Его руки непроизвольно тянулись к стенам, на которых были богато рассыпаны непонятные ему изделия из металла. В замке Воронов даже железо было большой ценностью, здесь же его было великое множество. Кроме него были и красная медь и желтое золото. Разные сплавы мешались в украшениях и предметах быта, а он даже не знал ни тех сплавов, ни тех предметов. На миг ему стало стыдно за то, в какой нищете он, оказывается, прозябал все это время.
Даже воздух здесь был абсолютно другим. Насыщенные запахи выделанных кож и горячего железа мешались с ароматами, видимо близкой, кухни и хлебопекарни. Незнакомый запах гари, голубоватые клубы которых витали по внутреннему двору, резал чувствительное обоняние.
Он пригнулся, когда с резким гулом над галереей пролетела черная птица размером с приличных размеров дом. Она блеснула металлом, и он с удивлением понял, что это не живое существо. Легенды стариков рассказывали о таких птицах. Внутри них находились люди, направлявшие их полет. От этих птиц и разносилась гарь, заставлявшая слезиться непривычные глаза.
Когда он поднялся, его провожатый с усмешкой глядел на него, но пошел дальше, не произнеся ни слова. Десятки таких птиц стояли на сером поле внизу, и рабочие заботливо укрывали одни из них огромными кусками материи, а с других, наоборот, снимали их, а внутрь входили люди. Антей, как завороженный, всматривался в людской муравейник, краем глаза следя за проводником, стараясь не отстать и не потеряться в переплетениях коридоров. Ему словно показывали владения Волчьего Лорда. Он уже успел забыть, что господин ждет их, а коридоры все не кончались. Он даже не помнил направления, которого они придерживались, настолько поразительным было все, что он увидел.
В конце концов, они добрались до окованной железом двойной двери из темного дерева.
Возле нее стояли двое стражников. Их лица были скрыты под глухими шлемами, а руки недвусмысленно лежали на спусковых скобах коротких винтовок. На доспехах не было никаких украшений, кроме маленького герба Волка на левой стороне груди как у остальных обитателей замка. Блики света от полированных пластин брони больно резали глаза.
Они не шевельнулись и не проронили ни слова, когда провожатый Антея поравнялся с ними, но, словно получив беззвучный приказ, моментально встали вдоль стен и распахнули двери, позволяя двоим войти внутрь помещения, где царил полумрак, а в большом очаге жарко полыхал огонь.
Глава V.
Горячий сухой воздух помещения ударил в лицо, и Антей, следом за спутником, вошел внутрь. Двери за ним тут же захлопнулись, заставив затаившего дыхание молодого воина вздрогнуть.
- Подойди.
Голос Рагнара в тишине был подобен грому. Антей обернулся на звук.
Предводитель Волков сидел в высоком кресле. На его коленях и возле кресла лежали части его брони. Рядом на невысоком столике располагалось всё нужное для приведения ее в порядок – починки и полировки. Без доспеха волчий лорд уже не казался сверхчеловеком. Не казался он и тем старцем, каким его увидел Антей впервые. Сейчас, когда его лицо не было покрыто слоем сажи и каплями крови, он был скорее перешагнувшим порог зрелости мужем. Он был сед, но не немощен. Хотя его усиленная броня была гораздо мощнее, чем у остальных его воинов, и без нее он казался гораздо слабее их, это была лишь видимость.