Меня же к тому, чтобы тренироваться не переставая, мотивировала Шарлотта. Черта с два я уступлю ей роль, созданную для меня. Но если Еве дни, проведенные в студии, придали сил, то мне они показали, насколько далеко мне до полного восстановления. Я падала чаще, чем могла себе позволить. В основном из-за того, что была еще не готова танцевать на пуантах, из-за неуверенности в себе и от страха снова травмировать лодыжку. Три фактора, но крест на моей карьере угрожал поставить страх. Если я его не преодолею, придется уйти со сцены.
* * *
— Ты молчала всю дорогу, — сказал Хадсон, когда мы заехали на гравийную стоянку у озера. — Мне стоит беспокоиться?
— Нет. Просто задумалась.
Мы вылезли из пикапа, и я залюбовалась густым пологом пышной листвы. Здесь было так безмятежно.
— Забыла тебе сказать. Пару дней назад я звонила Джейкобу — вы с ним познакомились на гала-концерте…
— Харви, премьер. Помню.
Хадсон полез в битком набитый кузов пикапа и бросил мне маленький походный рюкзак. Энн настояла, чтобы я купила его для этой поездки.
— Спасибо.
Я надела рюкзак и прикинула, чьи машины на стоянке. Приехали уже все.
— Он сказал, что вспомнил: в январе Лина получила травму и взяла отпуск, чтобы восстановиться. Видимо, поэтому он и не спрашивал, с чего это я не прохожу реабилитацию в труппе. Он решил, что в нашей семье так принято.
— Харви не знал, что она беременна, — предположил Хадсон, взяв свою сумку.
— Да, — ответила я, защелкивая грудную стяжку. — Придется начинать с чистого листа.
— Что ж… Так, ладно, проведем для тебя экскурсию, обустроимся, и я вернусь за оставшимся снаряжением, — сказал Хадсон, надевая рюкзак.
— Иду за тобой, — сказала я с легкой улыбкой.
Он усмехнулся. Мы взялись за руки и пошли по широкой дорожке, посыпанной гравием.
— На случай, если кто-нибудь смотрит, — прошептал он и поцеловал мне руку.
В груди разлились тепло и нежность. Вокруг никого не было, и мы оба это знали, но руки я не отдернула.
— Готова провести целых три дня с командой Эллисов? — спросил он.
— Когда придет время уезжать, я стану любимицей Кэролайн, — заверила я его, скорее желая подбодрить себя.
— Моей ты уже стала.
Я закатила глаза, но тепло в груди разгорелось еще сильнее.
— Это не по-настоящему, сам знаешь.
— Ты сама себя в этом убеждаешь, Алли, — ответил он, сжав мою руку. — И кроме того, в ближайшие три дня все по-настоящему. А когда придет время уезжать, я сумею убедить тебя провести вместе все оставшееся лето.
— Как самонадеянно, — сказала я, с трудом сдерживая улыбку.
Мы начали спускаться по более крутому участку тропы. Впереди показался берег озера.
— Кровати сдвигать не будем.
— А ты откуда знаешь, что там придется сдвигать кровати? — спросил он, искоса глядя на меня и не скрывая ухмылки.
— Джунипер сказала.
На крутом спуске у меня протестующе заныли бедра, но я изо всех сил постаралась прогнать боль. Каждая мышца ныла оттого, что я провела слишком много времени в студии с Евой.
— И про то, что домик номер четыре лучше всех, потому что он рядом с туалетом.
Хадсон рассмеялся, но это никак не помогло мне избавиться от приятного, но неуместного ощущения в груди. Вообще-то от его смеха оно лишь усилилось.
— А вот мне нравится седьмой. Он ближе к воде, но мы опоздали и кто-нибудь из дядей уже его занял. Да, и не волнуйся, мы не будем сдвигать кровати, пока сама не попросишь.
Я отмахнулась от летящего жучка.
— Этому не бывать.
Как только он коснется меня губами, я растаю. Но для выживания мне необходимо всегда оставаться твердой. И даже жесткой.
— Посмотрим.
На этот раз я тут же отвела взгляд, когда на его щеке показалась ямочка. Этот мужчина слишком прекрасен — само по себе катастрофа, а лично для меня вдвойне.
— Хадсон! Алли! — позвала нас миссис Эллис, лучезарно улыбаясь.
Мы подошли к павильону. В крытом патио стояли четыре стола для пикника и гриль. Из окон открывался потрясающий вид на озеро в окружении деревьев. Мама Хадсона обняла нас, и я приняла ее теплые объятия чуть естественнее, чем на пляже.
— Как я рада вас видеть!
Она вручила Хадсону ключ — на кольце болтался брелок в виде мини-весла для каноэ.
— Ваш — девятый.
— Он же ваш, — возразил Хадсон. — Я не стану занимать твой любимый домик.
— Ну, все остальные заняты, — ответила она, взглянув поверх лилово-полосатых очков. — Так что те, кто опаздывает, берут то, что им предлагают, с достоинством и благодарностью. Все остальные уже распаковывают вещи, так что за дело.