Мы пожелали друг другу спокойной ночи и пошли к нашему домику, по пути заглянув в уборную.
— Я думаю, нам не стоит говорить Кэролайн, — шепотом выпалила я, когда мы вернулись на главную тропу.
— Что?
Хадсон замер. Я повернулась к нему:
— После смерти Шона у нее и так полно поводов беспокоиться за Джунипер. Мне кажется, нельзя просто взять и сказать, что мы ничем ей не угрожаем или что у Джунипер есть способности. Кэролайн во многом напоминает Лину. Ей нужны доказательства, ей все надо увидеть собственными глазами. Значит, мы ей докажем. Сделаем так, чтобы она сама увидела, насколько талантлива Джунипер, на «Классике». Кэролайн упряма — возможно, для Джунипер это единственный способ ее убедить.
Хадсон задумчиво опустил голову.
— Может, это сработает, с последствиями я тоже справлюсь. Но велик шанс, что Кэролайн снова возненавидит тебя за обман, даже если поймет, что ты явилась не для того, чтобы похитить Джунипер.
Я кивнула, чувствуя, как внутри все сжалось:
— На такой риск я готова пойти. Все это ради Джунипер, а не ради нас с Энн. Прекратить общение с Джунипер на восемь лет стоит того, чтобы сделать ее счастливой.
А я спала бы спокойно, зная, что сделала все возможное. Ведь это меньшее из того, что я могла сделать для Лины.
— Хорошо, — кивнул Хадсон, и мы зашагали по тропинке к домику. — Говоришь, отвлеклась? — спросил он, когда мы пробирались сквозь лунный свет. — На «Жизели»?
У меня вспыхнули щеки.
— Да.
— Но ты считаешь, что порвала сухожилие не из-за этого? — спросил он, нахмурившись.
— Нет, — потрясла головой я. — Сперва думала, но это я просто искала, кого бы обвинить. Я слегка запнулась, но из-за такого разрывов не бывает. — Из груди вырвался ироничный смешок. — Забавно, и я никому об этом не говорила, и ты, пожалуйста, не отвечай, потому что это глупо, но…
Хадсон посмотрел на меня.
— Мне показалось, я увидела тебя.
Я засунула руки в передний карман его худи и решительно не пожелала смотреть, как он на меня вытаращился.
— Мне показалось, что ты сидишь в последнем ряду, а когда посмотрела снова, тебя, конечно, не было. Видимо, разум сыграл со мной злую шутк — ты же там сидел, когда я в первый раз исполняла вариацию для публики.
Он не сводил с меня глаз. Хотелось вернуться на тридцать секунд назад и не делать этого признания. Да что со мной такое-то? Ну да, он сказал, что не нужно постоянно держать все под контролем, но это же не значит, что надо разгоняться с места в карьер и изливать душу. Чтобы сменить тему, я выпалила первое, что пришло в голову:
— Представляешь, я сегодня не думала о тренировках! Ни разу…
— Алли…
Он потянулся к моей руке, но я ускорила шаг. Слово «глупо» даже близко не описывало то, как я себя чувствовала.
— Ни разу. И не угрызалась из-за того, что не занималась спортом и не провела весь день в студии. Даже не вспомню, когда мне в последний раз было так весело… — Я рассмеялась. — Наверное, когда ты уводил меня из дома повеселиться. С тех пор я перестала развлекаться… С тех пор я только и делала, что танцевала. Но гляди-ка, я же ведущая танцовщица! Есть и плюсы.
— Вообще-т можно найти баланс, — сказал Хадсон, догнав меня на ступеньках нашего домика. — Даже на вершине успеха можно жить полной жизнью. Чтобы случались вот такие дни. Не обязательно должно быть все или ничего.
— Иначе я не умею. Но найти баланс — прекрасная идея.
Так оно и было. Я перешагнула порог первая и тут же растерялась в темноте.
— Замри. Не хочу, чтобы ты споткнулась, — сказал Хадсон, проведя рукой по моей пояснице.
Он обогнул меня и направился к своей стороне кровати. Пара щелчков — и зажегся свет.
— Ну вот…
И он шагнул ко мне, стискивая зубы и теребя край кепки.
Черт, а ему-то из-за чего переживать?
— Ты сказала, что отвечать не надо…
Убейте меня кто-нибудь!
— Прошу тебя, не надо.
— Но я должен, — сказал он, обхватив ладонями мое лицо.
— Совсем не должен.
Я глядела на дверь, на стену, в потолок — куда угодно, только не на него.
— Посмотри на меня, — сказал он, поглаживая меня по щекам большими пальцами. — Пожалуйста, милая.
Я каким-то образом выбралась из ямы стыда и подняла глаза.
— Это был я. — Он перевел дыхание, а я затаила. — Это был я, Алли. Я там был.
Глава двадцать пятая
АЛЛИ
АйЯйхйтр5: Ну и звездоболка! Да не восстанавливается она. Ей конец.