— Она не звонила Василию. — Я подавила смех, который так и рвался наружу. — Впервые в жизни могу честно признать, что мама тут ни при чем. Это все Ева.
— Вот стерва! — Он втащил чемодан внутрь и захлопнул дверь. — Так какой у нас план? Как будем возвращать тебе роль?
— У меня… нет плана.
Не считая предложения Хадсона подстроить божественное вмешательство.
— Я тебя умоляю, здесь же доктор Лоуэлл. Всем это известно. Раз у тебя нет плана, значит, он есть у нее. Не так ли, Кенна? — спросил Эверетт, повысив голос.
— Да, — ответила Кенна, показавшись в дверях. — Но мой план зависит от трех условий, которые надо соблюсти.
— Ну, раз я здесь, значит, первое уже соблюдено, — сказал он, указывая на свой чемодан. — Я предположил, что Энн позвонила, потому что тебе нужно потренироваться с партнером. Черта с два я буду танцевать в октябре с твоей сестрой. Сразу отвечу на твой вопрос: разумеется, я останусь на месяц. Кто не любит лето в Кейп-Коде? Боже, я не был здесь с тех пор, как твоя мама провела последний интенсив. Это сколько нам было? — Он оглядел прихожую, словно прикидывая, что изменилось, и заглянул в студию.
Я откашлялась.
— Тем летом мне было семнадцать, а Лине девятнадцать.
— Точно.
Он даже не вздрогнул.
— Итак, что идет вторым пунктом твоего гениального плана? — спросил он Кенну.
— Все немного… — начала она.
— Как ты это объяснишь? — Энн выбежала из гостиной, размахивая свидетельством Джунипер.
— Будем придерживаться плана, ага, — пробормотала Кенна.
Ухоженные брови Эверетта приподнялись. Энн сунула документ ему под нос. Я затаила дыхание. Он пробежал глазами по листку, где Джунипер значилась просто как «ребенок Руссо».
— Ах ты ж… А я почти и забыл.
У меня отвисла челюсть. Внутри все упало.
— И больше тебе сказать нечего?
Он взглянул на меня, потом на Энн. Лицо его смягчилось.
— Ох черт, вы не знали! Раз так, никто не хочет выпить? Перед таким разговором мне и самому не помешает.
Пять минут спустя я налила четвертый стакан лимонада и протянула его Эверетту, который устроился в одном из кресел гостиного гарнитура. Я тоже взяла стакан, села и увидела сообщение:
Только что думал о тебе.
Несмотря на обстоятельства, я улыбнулась и напечатала: «Будь сегодня поосторожнее с ребрами», а затем сосредоточилась на Эверетте. Он сидел слева от меня и мастерски избегал пристального взгляда Энн.
— Рассказывай, — потребовала она.
— Я сидел на том же месте, где сейчас Кенна, а Лина попросила меня изобразить папочку, — сказал он, проводя пальцем по краю бокала. — Она сказала, что это чисто на бумаге и ответственность будет лежать на мне всего несколько часов. Только чтобы подписать заявление об отказе от родительских прав.
Сердце сжалось. Ему она рассказала, а нам — нет.
— Так ты не отец Джунипер?
— Они так назвали ребенка? Ее родители? — Эверетт сделал глоток, но понял, что все мы смотрим на него в упор. — Конечно я не ее отец. Для этого мне пришлось бы заняться сексом с Линой. Нет уж, спасибо, — потряс головой он.
Энн обмякла, как воздушный шарик, из которого выпустили весь гелий.
— А то ты не понимала, что шансы невелики, — буркнула Кенна.
— Ты не знаешь, кто отец? — спросила я Эверетта.
— Нет. — Он взял подставку из стопки на кофейном столике. — Она говорила, что, когда приехала в Сан-Франциско, у нее был роман на одну ночь. Она даже имени его не запомнила. — Эверетт положил подставку на край стола и поставил сверху стакан. — Поверить не могу, что вы не знали. Я думал, вы всем друг с другом делитесь.
Энн уставилась на свой стакан:
— Как видишь, нет, так что, пожалуйста, продолжай. Когда это было?
— По-моему, в первую неделю мая, — ответил он.
— И она была здесь?
Я оглядела гостиную, словно от этого Лина появится, как по волшебству.
— Да, — кивнул он. — Сказала, что пробыла тут месяц или около того.
— Видимо, приехала, как только мы вернулись в Нью-Йорк после весенних каникул, — пробормотала Энн. — Судя по записям, Джунипер родилась в окрестностях и осталась в округе Барнстейбл.
— Похоже на правду. Я согласился приехать, как только у нее родится ребенок. Когда это случилось, я подписал все бумаги, которые мне дали юристы.
— Почему ты на это согласился? — спросила я.