— Победители получат призы.
— Например, стипендию у Мэдлин, — кивнула Кэролайн. — Это я знаю.
У меня дернулся уголок губ.
— Нет. Мэдлин учредила несколько стипендий для местных танцоров, которые войдут в двадцатку лучших.
Надеюсь, это будет Джунипер. Меня затошнило, и я заерзал на сиденье.
— Я почти уверен, что Софи Руссо приглашала их, только чтобы создать видимость, будто участвовать в конкурсе может кто угодно. Победители получают право на участие в Гран-при, где и вручают настоящие призы.
— А с некоторыми победителями контракты заключают прямо в этом театре, — добавил Гэвин.
— Значит, это такая возможность для труппы подписывать контракты с теми, кто еще не вышел на драфт, — сказала она и кивнула. — Ясно.
— Э-э…
Гэвин поморщился и наклонил голову.
— Примерно так, — сказал я, улыбнувшись впервые за шесть дней.
Но едва появились судьи и профессионалы, улыбка тут же испарилась. Судьи из Лондона, Парижа, Нью-Йорка, Сан-Франциско и Хьюстона заняли свои места. Стол по центру по-прежнему пустовал.
— Простите.
По ряду перед нами пробиралась Ева с несколькими солистками «Метрополитена». Заметив меня, она вздрогнула, застыла, но тут же села, заняв место перед Гэвином. Когда она обернулась через плечо, Гэвин сверкнул улыбкой:
— И ты, Брут?
Кэролайн нахмурилась.
— А Алли участвует в конкурсе? Мне казалось, это не… ну, сам понимаешь… не ее уровень? — договорила она шепотом.
— У Алли показательное выступление, — громко сказал Гэвин.
Ева резко обернулась и приоткрыла рот, когда ее испуганный взгляд встретился с моим:
— Что?
Остальные танцоры труппы тоже обратили внимание на этот внезапный порыв.
— Показательное. Выступление, — медленно произнес Гэвин, растягивая последнее слово.
— В программе его нет, — отметила Харлоу Орен, перелистывая страницы. — И почему здесь всего три местные студии? Мне казалось, мы всегда принимали четыре.
— Студия Куинн Хокинс закрылась, — ответил Джейкоб Харви справа от Харлоу, склонившись над телефоном. — Помните эту драму с месяц назад? Все посты с хештегом «Классика в Хэйвен-Коув» около трех дней были только о ней.
— А, точно… — кивнула Харлоу, продолжая просматривать программку. — Я что-то читала — вроде бы в ассоциацию школ танца пожаловались на жестокое обращение. Ну а раз дело дошло до этого, вмешался кто-то важный.
Алли. Я сдержал улыбку. Она разобралась с той преподавательницей, которая бросалась пластиковыми бутылками.
— Ну правда, тут нет выступления Алли, — сказала Харлоу, помахав программкой, и повернулась к Еве. — Она вообще выздоровела?
— Конечно нет, — рявкнула Ева. — Чего это она выступает?
Она адресовала этот вопрос мне, но я побоялся, что сорвусь, и не ответил.
— Потому что вы перешли на этап выяснения отношений, — ответил Гэвин. — Понимаешь, ты ведь накосячила, и теперь…
— Я знаю, что это значит, — огрызнулась она. — Хадсон?
Я спустил гнев с поводка ровно настолько, чтобы Ева это увидела. Она побледнела в свете ламп, но рот я держал на замке. Алли разберется с ней так же, как и с Куинн.
Кэролайн перевела взгляд с Евы на меня и тут же ощетинилась:
— Слушай, я не знаю, чем ты так взбесила моего брата…
— Она втоптала в грязь репутацию Алли, а потом еще и наступила на нее, чтобы украсть роль, созданную специально для родной сестры, — влез Гэвин.
У Кэролайн отвисла челюсть.
— Но… вы же сестры, — она сказала это таким тоном, словно более тяжкого преступления не бывает. — Она тебя защищала. Она настаивала, чтобы Хадсон вытащил из лодки сначала тебя. Она… — Кэролайн осеклась. — А знаешь что? Ты для меня — пустое место. Отныне для меня есть только одна Руссо — Алли.
— Ты так в этом уверена? — спросила Ева, выгнув бровь, и посмотрела на меня.
— Не-а, — покачал головой Гэвин. — Энн тоже ничего так себе, а Лина… Ну, могу с уверенностью сказать, что Лине было бы за тебя стыдно.
Ева отшатнулась, словно ее ударили, а Кэролайн посмотрела на Гэвина так, будто увидела его впервые в жизни.
— Слушайте, — прошипела Ева, — если Алли не справится, если она больше не может выступать, ей надо тактично удалиться и не мешать Айзеку. Это ведь и его балет.