— Сюрприз?
— Нет. — Она покачала головой и смяла программку в кулаке. — Нет. Ей нельзя. — Она сверкнула на меня глазами. — Иди и приведи ее. Она не будет выступать.
— Будет, — тихо сказал я.
Паника Кэролайн задела меня за живое.
— Мы подумали, ты отменишь свое дурацкое правило, если увидишь, как она хороша, — сказал Гэвин. — Непохоже было, что ты дашь ей шанс, и вот мы здесь.
— Алли, фотограф? — сказал Эверетт, кивая на дверь.
— Еще минутку, — ответила она дрожащим голосом.
Он кивнул, бросил ей телефон, и она поймала его одной рукой, балансируя букетом в другой. Кэролайн повернулась к ней.
— Выходит, все из-за тебя? — спросила она и потрясла программкой перед Алли.
— Эй! — рявкнул я и шагнул ближе, прикрывая Алли плечом. — Не из-за нее, а из-за меня.
— Вообще-то началось все с меня, — расправил грудь Гэвин. — Джун попросила возить ее на занятия. Как по-твоему, чем мы занимались по утрам в воскресенье? Подожди, пока не увидишь, насколько она хороша, — Кэролайн, ты заплачешь. Серьезно, я знаю, что ты терпеть не можешь балет. Но разве не все равно, что́ тебе не нравится, если это нравится ей?
— Вы не понимаете. — Кэролайн затрясла головой и попятилась. В ее глазах промелькнул страх. — Никто не понимает! Думаете, мне нравится видеть ее несчастной? Думаете, мне так нравится снова и снова спорить с ней об одном и том же? — Она бросила взгляд на Алли. — Неужели ты думаешь, что я настолько никудышная мать, что лишу ее радости лишь из-за того, что с детства затаила обиду на избалованных богатых девчонок?
— А я так и думал, — вставил Гэвин. — Кроме того, что ты никудышная мать.
Я покачал головой:
— Ты не помогаешь.
— Нет, — тихо сказала Алли.
Она в тревоге нахмурила лоб. И посмотрела на Кэролайн:
— Ты прекрасная мама, Кэролайн. Но я думала, ты боишься, что она окажется недостаточно хороша, и это разобьет ей сердце. А она более чем хороша, и мы решили, что лучше тебе это показать, чем сказать.
— Да, мы все провернули без твоего ведома, — добавил я. — Прости меня. Прости нас. Мы просто хотели дать ей шанс. Кэролайн, она потрясающая.
— Да вы идиоты!
Слезы навернулись на глаза Кэролайн. Она по-прежнему мяла программку. — Я не хотела, чтобы она влюбилась в танцы, потому что, если бы ей пришлось перестать танцевать, это разбило бы ей сердце. Нам с Шоном пришлось дать два письменных обязательства, чтобы ее отдали нам. Неожиданно позвонили из агентства и сказали, что появилась прекрасная малышка и биологические родители выбрали для удочерения нас, но, если мы хотим, придется дать письменное согласие на их условия.
— Вы не рассказывали. — Внутри у меня кольнуло: как будто сердце прежде меня догадалось, что сейчас все рухнет и сгорит.
— Конечно не рассказывали, — огрызнулась она. — Мы его подписали на условиях неразглашения.
— И что там было? — Алли напряглась и шагнула вперед. — Какие условия?
— Помимо секретности? Во-первых, ей нельзя заниматься балетом, — ответила Кэролайн, смаргивая слезы.
— Не может быть, — покачала головой Алли. — Это просто невозможно.
Она посмотрела на меня снизу вверх. Отрицание в ее глазах было как ножом по сердцу.
— Хадсон, она бы ни за что так не поступила.
Я взял ее за руку и сжал:
— Когда людям страшно, они действуют против логики. Ты не знаешь, что было у нее на уме.
— Она так не поступила бы. — Алли повернулась к Кэролайн; у той на лице нарисовался ужас, и у меня замерло сердце. — Лина не стала бы так поступать! Она любила танцевать. Она жила ради сцены, она этим дышала. Она ни за что не запретила бы это собственной…
Алли поджала губы и широко открыла глаза. Папиросная бумага в ее руках хрустнула.
— Собственной кому? — спросила Кэролайн обманчиво мягким голосом. — Кому, Алли?
Черт, как быстро все пошло наперекосяк.
— Дочери, — наконец произнесла Алли. — Лина не поступила бы так с собственной дочерью.
— О боже мой…
Кэролайн отшатнулась, пронзила обвиняющим взглядом Гэвина, а затем и меня, после чего переключилась на Алли:
— Ты ее тетя. Как же я не заметила? Она же вылитая вы. Ты ее тетя… и вы все об этом знали. — Она скрестила руки на груди, словно пытаясь защититься. — С самого ее рождения?
— Нет. Никто не знал ни о Джунипер, ни о том, что Лина отдала ее вам, — покачала головой Алли. — Мы узнали в мае. Джунипер догадалась задолго до нас. Сперва она думала, что ее мать я, но оказалось, что Лина.
— Это… — Кэролайн часто задышала. — Это и было вторым условием — чтобы она не искала свою биологическую семью и кровные родители сохранили полную анонимность. Что ты наделала? — набросилась она на Алли.