— Если учесть, что я сейчас едва не сломалась, лишь бы доказать Василию, что он по-прежнему может на меня рассчитывать? Дам тебе знать, когда добьюсь успеха. — Я взглянула на ее телефон. — И я скажу тебе новый пароль, чтобы ты хотя бы удалила видео.
— Ты на меня не злишься? — нахмурилась она.
— Я ужасно на тебя зла, — пожала плечами я. — Но, к сожалению, я все равно тебя люблю. Ты моя сестра. Ты привозишь мне рогалики из Нью-Йорка и хранишь мои вещи, когда Шарлотта выбрасывает их из шкафчика, так что я дам тебе пароль и один-единственный шанс все исправить.
— Удалять видео бесполезно. Оно уже разошлось. — Плечи Евы поникли. — И ты там просто танцуешь. Ты не сделала ничего плохого. А я сделала. — Она медленно подняла на меня опухшие красные глаза. — Это ужасно.
— Да. Это больно. — Я потянулась к Еве и сжала ее руку. — Это, понимаешь ли, реальная жизнь — то, что с нами происходит. Со мной, с Энн, с твоими друзьями, у станка, на сцене. А это… — Я многозначительно посмотрела на ее телефон. — Это сверкающий зеркальный зал, и, если слишком долго смотреть на то, как тебя воспринимают другие, твое представление о себе неизбежно начнет искажаться. Удали аккаунт, ну или отключи на время. Хотя бы затем, чтобы не жить на полу в шкафу у Лины.
— Но там же столько подписчиков, — прошептала она и прикрыла от меня телефон.
— Я просто предложила. — Я встала и отпустила ее руку. Скрипнул паркет. — Но, в отличие от меня, ты не можешь спрятаться и отлежаться. Соберись на прием, пока я схожу в душ и тоже соберусь, потому что мы должны помочь племяннице. Извинения — это гораздо больше, чем просто слова, Ева. Я дам тебе один шанс исправить то, что ты испортила, или, честное слово, разорву с тобой все связи. Поняла?
Она кивнула:
— Что от меня требуется?
Я взяла нашу фотографию и вздохнула:
— К сожалению, ничего для тебя нового.
Глава тридцать вторая
АЛЛИ
КэссидиФэрчайлд1: Они обе потрясающие танцовщицы. Надеюсь, они уладят дела семейные.
— Я уже сказал, как потрясающе ты сегодня выглядишь?
Сквозь тонкий зеленый шелк асимметричного платья я чувствовала теплую руку Хадсона. Мы шли по переполненной марине. Нам нужно было попасть на борт в ближайшие десять минут, иначе яхта отправится без нас.
— А я говорила тебе то же самое? — Я глянула на его костюм, восхищаясь тем, как пиджак сидит на широких плечах.
— Ребят, меня от вас прямо тошнит, — заметила Ева у меня за спиной, когда мы ступили на деревянный пирс.
— А меня тошнит от тебя, — парировал идущий рядом с ней Гэвин.
Я рассудила, что в качестве подкрепления двое лучше одного, и он согласился пойти вместе с Евой.
Хадсон предостерег брата взглядом. Я сосредоточилась на том, чтобы не застрять каблуком в щели между досками пирса. Мы направлялись к яхте, которую «Метрополитен» арендовал для сегодняшнего приема, и в толпе я замечала членов по меньшей мере четырех разных трупп со всей страны.
— Алессандра! — раздался незнакомый голос, и кто-то бросился к нам с яхты справа.
Я мертвой хваткой вцепилась в конверт из плотной бумаги, который дала мне Энн, и подвинулась, чтобы энергичная блондинка не столкнулась лоб в лоб с Евой. Где-то на задворках сознания возникло жуткое подозрение, что я ее знаю.
— Привет! — улыбнулась она и помахала. — Я Лайла Моррис из лос-анджелесской балетной труппы «Метрополитен». Меня выбрали судьей в жюри «Классики», но я обязана сказать, что ваше выступление было исключительным.
— Спасибо, очень любезно с вашей стороны.
Услышав ее имя, я заморгала. А когда до меня дошло, дыхание перехватило.
— Вы — ПуантЗападногоПобережья.
— Видели мой контент? — Она сверкнула мне улыбкой, которая погасла, едва ее взгляд упал на Еву. — Просто хотела сказать, что считаю вас одной из лучших в нашем поколении и надеюсь, что у нас будет шанс поработать вместе.
— Забавно, а я готова поклясться, что вы называли ее претенциозной и высокомерной, — заметила Ева, невозмутимо сверля Лайлу взглядом.
Гэвин фыркнул, Лайла покраснела, и мы пошли дальше.
— Это было некрасиво, — пожурила я сестру.
— Знаю, — пожала плечами Ева.
Мы подошли к причалу с логотипом «Метрополитена» и увидели, что двигатели яхты уже урчат.
— Кажется, нам сюда.
— Боже, — пробормотал Гэвин. — Двадцатиметровая?
— Я бы сказал, под тридцать, — ответил Хадсон и положил руку мне на талию. — Ты уверена?