Гэвин с облегчением вздохнул:
— Нет, но меня это не удивляет. — Он потер затылок. — Ну ты меня и напугала! У тебя такое лицо — я уж было подумал, случилось что-то плохое.
Я встала:
— Так это и есть плохое!
— Что он хочет быть рядом с тобой? — Он опустил руки. — Серьезно, ты рассердилась из-за того, что он готов изменить всю свою жизнь и разозлить нашу сестру — что я полностью поддерживаю — ради того, чтобы быть с тобой?
Я покачала головой:
— Нет, я зла, потому что он выбрал не Ситку! Это же была его мечта с тех пор, как мы познакомились, — уехать как можно дальше из этого города.
Мои плечи поникли. Я боролась с нарастающей в груди горько-сладкой болью, которую не собиралась называть, дабы сохранить рассудок.
— Он тоже должен осуществить свою мечту, Гэвин. Я еще могу понять, если он отложил ее на потом, чтобы помочь Кэролайн. Он потрясающий брат. Но откладывать мечту на потом ради меня? Ты обязан его отговорить.
— Вряд ли из этого что-то выйдет. — Гэвин отпрянул и уставился на меня так, словно у меня выросли рога. — Черт возьми, Алли, ты правда не понимаешь, да?
— Что он самоотверженный? Да, я догадалась по выбору профессии, где он буквально рискует жизнью ради других людей, — ответила я, скрестив руки на груди.
— Нет, что его мечта — это ты. Он тебя любит, — возразил Гэвин.
У меня перехватило дыхание.
— Нет.
Я подавила внезапный прилив тепла в груди.
— Еще как, — кивнул Гэвин, разводя руками. — Конечно он хочет служить там, где ты. Неужели это так ужасно — по-настоящему начать отношения с моим братом? Или все лето ты с ним просто играла?
— Я бы никогда так не поступила.
Его оскорбление меня задело. У нас с Хадсоном был уговор. Мы оба об этом знали.
— Ты уверена, что не хочешь бросить его сейчас, после завершения «Классики»? А то сестры Руссо любят вырывать сердце у какого-нибудь несчастного Эллиса и вернуть его, когда наступает сентябрь, — сказал он, прищурившись. Я ткнула в него пальцем:
— Вот это было ни к чему.
Он вздохнул:
— Ты права, прости. Но неужели будет так плохо, если его распределят в Нью-Йорк? И черт с ним, с твоим страхом, с твоими стараниями держать всех, кроме Сэди, на расстоянии вытянутой руки. Неужели настанет конец света, если ты каждый день будешь возвращаться домой к Хадсону?
Я сделала вдох, обдумывая эту мысль. Я пыталась не фокусироваться на том, что с ним сделает моя жизнь, и сконцентрировалась на растущем в груди напряжении.
— Нет, — покачала головой я. — Было бы здорово.
Это был эгоистичный ответ.
— Но для него это было бы слишком трудно.
— Пускай он сам решает, что для него трудно. — Гэвин сжимал и разжимал кулаки, позвякивая ключами. — Послушай, я был рядом с ним. Я видел, как он переживал, что потерял тебя в первый раз. Так что я не могу винить его за то, что сейчас он вцепился в тебя обеими руками и не отпускает. Черт, Алли, просто дай ему держаться. Ему хватит сил на двоих.
Я нахмурилась:
— Что значит «был рядом»? Что-то я не припоминаю тебя на «Классике» в том году.
— Нет. — Он покачал головой и посмотрел на меня так, словно у меня выросла вторая. — Кто, по-твоему, забрал его в тот день из больницы? Я, — сказал он, похлопав себя по груди. — Он позвонил мне. Это мне пришлось вытягивать из него слова, когда он вышел из отделения неотложной помощи весь в твоей крови. Это мне пришлось придумывать для родителей какую-то дурацкую историю о том, почему он не разговаривал еще четыре дня, пока не уехал на сборы. Так что уж прости, но я всего лишь хочу, чтобы он наконец был счастлив!
Я уставилась на Гэвина, пытаясь вдохнуть и уловить хоть какой-то смысл в его словах.
— В моей крови?
Краска отхлынула от его лица. Он отступил на шаг, зажмурился и пробормотал:
— Вот черт.
— Что значит в моей крови? — Я повысила голос, борясь с тошнотой; земля как будто накренилась.
— Просто…
Он спустился по ступенькам, не сводя с меня глаз, словно я пума, к которой лучше не поворачиваться спиной.
— Он думает, что ты его не простишь. Но ты обязана его простить, Алли. Просто позволь ему на этот раз не отпускать тебя, и не только ради него. Вы нужны друг другу. Вы двое — эта чертовщина, о которой пишут поэты.
А это еще что значит?
— Гэвин! — крикнула я.
Но он уже подошел к машине, сел и отъехал. А я осталась стоять на крыльце, переосмысливая все, что якобы знала о прошедшем десятилетии.