— Не видела тебя после приема, — заметила Кенна, бросив на меня подозрительный взгляд. — Да и вообще все утро не видела.
— Ага.
Я открутила крышку и залпом выпила полбутылки. Что мне сказать им, если я сама не знаю наверняка, правду ли сказал Хадсон?
— Так, ты же хотела передать документы Кэролайн? — спросила Энн.
Энн. За всю бумажную работу в нашей семье отвечает она.
Я прислонилась к столешнице у раковины:
— Энн, ты видела Хадсона с Линой в то утро перед «Классикой»?
Брови Евы взлетели. Кенна и Элоиза тут же уставились на Энн.
Она откашлялась и опустила ложку в тарелку с овсянкой.
— Да.
— И они выглядели загадочно, как будто что-то замышляли? — Я сделала еще глоток.
Она медленно кивнула:
— Да. Я ему сказала, что, если он причинит тебе боль, я все расскажу. На сей раз не стану держать язык за зубами.
— На сей раз? — фыркнула я. — Господи боже, если бы хоть одна из вас сказала мне правду сразу, ничего бы не произошло.
Энн застыла:
— Он сделал тебе больно?
Я пропустила ее вопрос мимо ушей.
— Ты читала рапорт об аварии? После смерти Лины?
В комнате повисла тишина. Энн сложила руки на коленях.
— Да. Около года назад. Я нашла его в папином кабинете.
Я наклонила голову:
— Когда тело Лины обнаружили, она была пристегнута ремнем безопасности? Не ткань — естественно, она бы сгорела. Металлическая часть была застегнута?
Энн взглянула на Еву.
— Смотри сюда, — сказала я, постучав себе по груди.
Энн ахнула:
— Это кольцо Лины?
— Да. Она была пристегнута?
Я должна была выяснить.
— Да, — ответила Энн, глядя мне в глаза.
В груди стало тесно. Лина не выходила из машины. Хадсон сказал правду.
— А моя дверь была открыта.
— Да, — ответила она и поерзала. — Ты ни в чем не виновата, Алли. Я знаю, что говорит мама, но это голос скорби. Детективы отметили, что вся рама была искорежена. Чудо, что ты смогла сама открыть дверь. Видимо, адреналин, потому что никто так и не понял, как тебе это удалось в таком состоянии.
Гнев. Вот за него и держись.
— Все просто. Это не я.
Энн приподняла брови в немом вопросе.
— Поехали к маме. Немедленно.
— Утром у нее было совещание с консультативной группой, так что день сегодня не самый удачный, — предупредила меня Рейчел.
Я шагала по коридору к маминым апартаментам. Энн старалась не отставать, а вот Ева не торопилась.
— Других и не бывает, — ответила я.
Из-за запертых дверей раздавалась музыка Чайковского.
— Ты точно не хочешь сказать, что тебя беспокоит? — торопливо спросила Энн. — Ты молчала всю дорогу.
— Нет. Приберегаю для мамы.
— Ну, если вы уверены… — Рейчел повернула ручку и поспешила войти, опередив меня. — Миссис Руссо, приехали ваши дочери.
Я вошла следом и застыла.
Мама танцевала в черном трико и бледно-розовой юбке. Левая нога идеально прямая, а вот правая не очень устойчива. Должно быть, на колене снова сказывалась непогода. И все же невозможно было не отметить, как грациозно и изящно она двигалась. Она по-прежнему была прекрасной танцовщицей.
— «Лебединое озеро», — прошептала Энн, подойдя ко мне.
Я кивнула, наблюдая за мамиными руками, восхищаясь чистотой линий, пластичностью вытянутых пальцев, которая мне никогда не давалась с легкостью.
— Она еще танцует на полупальцах, — дивясь, отметила Ева.
— Вы точно хотите ее прервать? Обычно в это время она восстанавливается перед дневными занятиями.
Пальцы Рейчел зависли над стереосистемой слева от нас.
— Вчера одна сотрудница уволилась, а перед этим она сорвалась на двух девочек и накричала на них по-французски за то, что опоздали. Даже мне она дает лишь односложные ответы. А ведь у нее весь день расписан, — сказала Рейчел, сжимая планшет.
— Односложные ответы меня вполне устроят.
Я пошла вперед, и мама в зеркале поймала мой взгляд.
— Пятая, — велела она, со вздохом разочарования прервав танец.
— Нет.
Я остановилась, не дойдя до нее.
Музыка смолкла.
— Пятая! — крикнула мама.
— В ту ночь меня вытащил из машины Хадсон, так?
Подбирать слова было ни к чему.
Энн ахнула второй раз за утро.
— Боже мой, — прошептала Ева.
Мамины руки опустились, а глаза вспыхнули от ярости.
— Да, секрет раскрыт. Постараюсь облегчить тебе задачу, — предложила я. — Отвечай «да» или «нет». Меня в любом случае не интересуют твои оправдания.