— Поехали, — настаивала Джун. — Далеко она живет? Минут пять на машине?
— Четыре, — пробормотал я. Нет, я не поеду к Алли, ни за что на свете.
— Даже лучше!
Джунипер сунула мне ключи. Я покачал головой и сказал то самое слово, которое после смерти Шона поклялся никогда не произносить:
— Нет.
— Ты же поклялся на мизинчиках! — Она потрясла ключами и умоляюще посмотрела на меня, решительно поджав губы. — Ты же говорил, что никогда не нарушишь клятву на мизинчиках…
Да гори оно все огнем.
Ради клятвы на мизинчиках можно и потерпеть неудобства. Я поднял палец:
— При одном условии. Если Алессандры не окажется на месте, ты положишь эту фотографию туда, где взяла, и мы к этому больше никогда не вернемся.
Пожалуйста, боже, пусть ее не будет дома!
— Договорились, — кивнула Джун и сняла с крючка рюкзак.
Черт. А как же…
— А в «Секондз» случайно не писали, кто еще из Руссо приехал?
Если там ее мать…
— Только Энн и Алессандра. А что?
Она закинула рюкзак на плечи. Раз она знала имя Энн, значит, провела целое расследование.
Неужели я и правда выброшу на ветер десять лет выдержки? Встречусь лицом к лицу с самым большим сожалением за всю свою жизнь?
Джунипер смотрела на меня снизу вверх со всей надеждой и доверием, какие только вмещало ее тельце.
Так и быть. Я готов пойти на это ради Джун.
— Давай скорее с этим покончим.
Через шесть минут мой грузовичок свернул с прибрежного шоссе вдоль бухты, в честь которой назвали город, и оказался на длинной гравийной дорожке, которой я сторонился с самого возвращения. Дом Руссо. «Дом», впрочем, не совсем подходящее название для поместья с семью спальнями, большим гаражом, пятью гектарами земли в самом престижном районе, у пляжа и с пирсом в лучшей точке побережья, который каким-то образом выдержал два последних северо-восточных шторма, обрушившихся на наш городок.
И, будь оно все проклято, дом выглядел точно так же, каким я видел его в последний раз. Тогда я тайком забрался по увитой розами решетке в комнату Алли на втором этаже. Стены были все так же выкрашены серо-голубой краской, а карнизы — белой, на качелях на веранде лежали все те же узорчатые подушки. Воспоминания поразили меня предательским хуком справа.
Натянувшись, как струна, я припарковал машину перед круговой верандой, решив не сворачивать на дорожку к гаражу. Если бы я не любил Джунипер так сильно и не дорожил бы ее непоколебимой верой в то, что я всегда держу слово — что хоть кто-нибудь в этом мире держит слово, — я бы тут же убрался отсюда.
Джунипер вышла из пикапа и взбежала на веранду. На спине подпрыгивал фиолетовый рюкзак. Кстати, а рюкзак-то для чего? Она же не собралась сюда переезжать?
Я выключил зажигание, положил ключ в карман и вылез из пикапа, готовый увидеть на пороге миссис Руссо, которая прогонит меня прочь с угрозами и оскорблениями.
Джунипер позвонила в дверь. Я одолел четыре ступеньки крыльца. Впервые мне было все равно, скрипнут ли они у меня под ногами. Я подошел и встал рядом с Джун; та постучалась. Ладони вспотели, пульс участился. Содержимое желудка рвалось наружу.
Я будто вернулся в свои семнадцать лет, когда старался быть галантным и провожал Алли до двери. И в восемнадцать, когда ее потерял. В мои планы не входило возвращаться на порог ее дома, и это застало меня врасплох. А ведь я был готов всегда и ко всему.
Скажем прямо, это самый безбашенный поступок в моей жизни.
Я сосчитал до тридцати и вздохнул с облегчением, которое притупило укол разочарования.
— Ее здесь нет.
— Не может быть!
Джун снова нажала кнопку звонка.
— А вдруг в «Секондз» что-то напутали? Она уже много лет сюда не возвращалась, Джун, — тихо сказал я.
Она бросила на меня взгляд, в котором смешались отчаяние и паника, и резко развернулась.
— Она должна быть здесь! — крикнула Джунипер через плечо, перепрыгнула через ступеньки и кинулась за дом.
Да она прикалывается.
— Джун!
Я настиг ее в считаные секунды у той самой увитой розами решетки, из-за которой у меня на руках остались два шрама.
— Нельзя вторгаться к людям в дом.
— А может, она на заднем дворе, — сказала Джунипер и устремилась дальше. — Давай просто посмотрим, пожалуйста. Я должна с ней встретиться. Просто обязана!
Она прямо-таки умоляла, и ее глаза лишали меня воли почище криптонита.
Не день, а дурдом какой-то. Я колебался. Мне было не впервой тайком пробираться на этот задний двор. Кроме того, в это время дня Алли обычно занималась в студии. Студия располагалась у входной двери, так что она услышала бы звонок. А значит, ее точно нет дома, что бы там ни писали в этом проклятом приложении.