— Да всего пара минут под водой. В бассейне нет такого сопротивления, как на волнах.
Я допила воду и потянулась за пакетиком сельдерея.
— Нет уж. — Энн вцепилась в него мертвой хваткой. — Я видела, какой после тебя на кухне бардак. И вообще, ты же вроде как позволила мне позаботиться о тебе, помнишь? За этим мы сюда и приехали.
— Мы здесь из-за маминых драконовских правил.
Я подтянула колено к груди. Энн тем временем атаковала сельдерей.
— Все так.
Конечно, выполнение маминых условий мы оттягивали до последнего. По установленным ею правилам раз в три года одна из нас должна прожить в доме все лето, а неделю мы обязаны жить в Хэйвен-Коуве втроем. Похоже, так мама пыталась заставить нас по-прежнему проводить время вместе. Но мне почему-то казалось, что это ее месть отцу: нарушив условия хоть раз, мы потеряем дом, который он так любил.
До недавних пор Энн была занята работой и мужем. Она появлялась в летнем доме только в августе во время ежегодного фестиваля «Классика в Хэйвен-Коув». У нас с Евой было столько работы в труппе, что мы просто не успевали приезжать. Может, если бы я приехала сюда хоть раз за последние пару лет, я бы раньше встретилась с Хадсоном. Интересно, давно он вернулся?
Не важно. Забудь.
— Ева не говорила тебе, когда приедет? — спросила я.
— Вроде бы собиралась остаться на всю неделю «Классики», но я надеюсь, что приедет на День независимости, — ответила Энн, перекладывая овощи в кастрюлю. — Ей придется приехать, потому что я люблю этот дом и не собираюсь его терять.
— Ты же знаешь, что можешь жить здесь круглый год, если захочешь? Если это сделает тебя счастливой, мы только за.
— И оставить вас двоих без присмотра в Нью-Йорке? Ну уж нет. Лучше расскажи, что тут делал Хадсон Эллис?
Ее ласковый тон и обеспокоенный взгляд напомнили мне папу.
— Со мной хотела познакомиться его племянница. — У Энн и так выдался непростой день, пересказывать ей эту абсурдную историю целиком я не собиралась. — Кажется, она подписана на Еву в «Секондз».
— Это и твой аккаунт, — сказала она, достала из холодильника уже подготовленную курицу и захлопнула дверцу. — А он, случайно, не объяснил, почему решил исчезнуть, когда ты попала в больницу? Его похитили инопланетяне?
— Нет, — ответила я, положив подбородок на колено. — Но он извинился.
— Что ж, это многое меняет. — Курица с глухим стуком упала на разделочную доску. — Ты послала его на хрен?
Я сдержала улыбку. Энн никогда не ругалась.
— Я сказала ему, что нам лучше не попадаться друг другу на глаза, пока я здесь. Столько лет прошло… Я все уже пережила.
— Хм…
Она начала разделывать курицу, ловко орудуя ножом.
— И что это значит?
Я следила за каждым движением ножа, завороженная ее мастерством.
— Это значит, что я не припомню ни одного случая, когда вы с Хадсоном жили в одном городе и не попадались друг другу на глаза, — сказала она, склонив голову набок. — Вы, ребята, что-то вроде сиамских близнецов, хуже Гэвина с Линой. А они, между прочим, встречались.
— Когда мама не видела.
Здесь воспоминания вернулись с поразительной остротой, словно этот дом — точильный камень и, если не поберечься, заточит их до бритвенной остроты.
Я потянулась, ощущая, как накатывает уже привычная полуденная сонливость.
— Когда мама не видела, — согласилась Энн. — Тем летом они с Гэвином несколько месяцев встречались тайком, пока Лине не наскучило и она его не бросила. — Энн склонила голову набок. — Это перед тем ее переводом в Сан-Франциско? Или она уже танцевала в «Метрополитене»?
— Кажется, она тогда разрывалась между Сан-Франциско и Нью-Йорком, — ответила я.
Мы обе не осмелились произнести «лето накануне ее смерти». Я попыталась побороть зевоту, но не смогла, и у меня чуть не отвалилась челюсть.
— Хм-м. — Энн отложила нож. — Ты перезвонила Кенне? Только на этой неделе она звонила раза три, не меньше.
— Перезвоню потом, — солгала я.
Чувствовала ли я себя виноватой из-за того, что не отвечала на звонки Кенны? Да. Собиралась ли исправить это и поговорить с ней? Нет.
— Она твоя самая близкая подруга, Алли, — назидательно сказала Энн.
Нотка беспокойства в ее голосе удержала меня от ответной колкости.
— И ортопед труппы, — напомнила я, взяла пустую бутылку из-под воды и направилась к кладовой, где стояло ведро для вторсырья. — И мы обе знаем, что мое восстановление проходит медленнее, чем ей хотелось бы, и она будет вынуждена сообщить об этом Василию. А тот уберет наш с Айзеком балет из осеннего сезона. Я не могу так рисковать. Я не отлыниваю. Делаю все, что в моих силах, — пилатес, силовые тренировки, эспандеры. Но я все равно еще недостаточно окрепла и не могу даже встать на полупальцы.