— Помогите! — закричала девушка в розовой рубашке.
Она стояла на носу сильно раскачивающейся лодки и так отчаянно размахивала руками, как будто у нас был хоть малейший шанс ее не заметить. У меня округлились глаза.
— А ну сядь!
О чем она только думала?
— Дай жилет, — сказал Гэвин, протягивая руку.
Девушка на корме потянулась ко второй пассажирке, но лодку было уже не спасти. Очередная волна захлестнула и без того неустойчивую посудину, и та перевернулась.
Девушки ушли под воду. У меня екнуло сердце.
— Я ныряю.
Я взобрался на пассажирское сиденье. Раздумывать было некогда.
— Черта с два ты ныряешь! Я тебя не пу…
Но я уже прыгнул.
В мокром гидрокостюме холод и так был почти невыносим, а без него обжигал настолько, что становилось трудно дышать. Спасательные жилеты тянули меня вверх. Вынырнув, я тут же сделал глубокий вдох и почувствовал, как щиплет глаза от соли.
— Какого черта, Хадсон! — раздался за спиной крик Гэвина, но я был слишком сосредоточен и не ответил.
Боже, пожалуйста, хоть бы успеть…
Так быстро я еще никогда не плавал, даже несмотря на то, что мне мешали жилеты. Меня подпитывали адреналин и страх того, что могло произойти.
Сердце бешено заколотилось: я подплыл к носу перевернувшейся лодки и увидел девушек. Они хватались за киль своей мелкой посудины. Я с облегчением выдохнул: они целы. Их положение оставалось опасным и ухудшалось с каждой секундой, но они были живы и… спорили.
— Я же не знала, что там дыра! — кричала та, что в розовой рубашке, на девушку в зеленом, чьего лица я не видел. — И что бензина так мало, и я уж точно не просила тебя тоже запрыгивать!
— Еще бы я не запрыгнула, — ответила девушка в зеленом на удивление спокойно, хотя зубы у нее громко стучали. — Я думала, мне удастся тебя остановить. Папа же говорил нам никогда не брать эту лодку.
— Я всего-то хотела на пару минут оказаться подальше от нее! — разрыдалась девушка в розовом. — А теперь она узнает, что мы потопили лодку, и убьет нас обеих!
— Так и будете тут плавать и ругаться? — спросил я, обогнув лодку. Грудь вздымалась под жилетами.
Девушки резко обернулись через плечо, хлестнув по воде стянутыми в хвост намокшими волосами.
Я заметил красную полосу на виске той, что была ко мне ближе, но внимание тут же отвлекли ее глаза. Цвета чистого виски, большеватые для овального лица, окаймленные густыми промокшими ресницами. Ее взгляд пробежался по мне, опустился и задержался на застежках жилета.
В ту секунду, когда наши глаза встретились, я забыл, как дышать, а мысли улетучились. В меня никогда не ударяла молния, но, готов поспорить, в тот момент я испытал нечто похожее. У девушки текла кровь. Так, надо взять себя в руки.
— Ты ранена… — начал я, и в груди все сжалось от удивительно сильной тревоги.
— Ох, слава богу! — Девушка в розовом оттолкнулась от лодки и ринулась ко мне. Я инстинктивно ее поймал. — Мне всего четырнадцать! Я слишком молода, чтобы умирать только потому, что не проверила бензин… и лодку, — драматично заявила она, схватив меня за плечи, и посмотрела на меня испуганными карими глазами. — И я не очень хорошо плаваю.
И при всем при этом она вышла в океан без спасательного жилета на гребной развалюхе?
— Дай мне секунду, мы тебя вытащим, — сказал я и поплыл обратно к лодке. — Держись как можно крепче.
Девушка в негодовании запрокинула голову и так широко раскрыла рот, что, вероятно, чуть не вывихнула челюсть.
— На нем два спасательных жилета, Ева, — тихо сказала девушка с глазами цвета виски. — Надень один, и он оттащит тебя к той лодке.
— А, точно.
Ева схватилась за лодку. Очередная волна нахлынула, подбросила нас и снова уронила, но лодка под воду не ушла.
— Ты же вернешься за Алли, правда?
— Со мной все будет в порядке, Ева… — заспорила вторая девушка.
— По-моему, первой надо спасать тебя, — сказал я девушке в зеленом, которую, как я понял, звали Алли.
Холод пробирал до костей.
— Ей шестнадцать, и она плавает намного лучше меня, — повысила голос Ева.
— Это абсолютная правда, — подтвердила Алли, стуча зубами. — Пожалуйста, забери Еву. Я подожду.
— У тебя идет кровь, и спорить нам некогда.
Нас потащило течение. Я принялся грести ногами, чтобы удержаться между девчонками.
— Ранена голова, не ноги. Со мной все будет в порядке. — Она бросила встревоженный взгляд на Еву.
— Что, прости?
С каких это пор ссадина на ноге считается серьезнее раны на голове?