— Запросто.
Какой богатый словарный запас, тупица. Я отодвинул пиво и выскользнул из-за стола. Она посторонилась, пропуская меня вперед.
— В подсобку?
Алли кивнула и направилась к стойке. Я старался не опускать взгляд ниже ее спины и, не теряя ни секунды, продумывал все возможные варианты развития нашего разговора. Ни в одном из них я не собирался логически объяснять или перечислять реальные причины, почему исчез из ее жизни, зато готов был валяться у нее в ногах и умолять о прощении, чего никогда не делал ради женщины.
Она открыла дверь в углу бара так, будто последний раз сделала это вчера и с тех пор не прошло десять лет. И будь я проклят, если вновь не почувствовал себя восемнадцатилетним. Мы будто снова прятались, пока Гэвин на смене, готовились к вступительным экзаменам, смеялись, болтали ни о чем и в то же время обо всем на свете…
Я зашел вслед за ней в подсобку и закрыл за собой дверь. Нас обдало запахами освежителя воздуха и застоявшегося пива. Несмотря на вонь, здесь было чисто. Повсюду царил порядок: от картотечного шкафа в углу до письменного стола слева от меня. Я сел на край стола, оказавшегося на удивление прочным. Так я не преграждал Алли путь к двери и не создавал ощущения, что она попала в ловушку.
— А тут ничего не изменилось.
Она медленно поворачивалась в мерцающем свете флуоресцентных ламп, разглядывая комнату по обыкновению невозмутимо и внимательно. Мне всегда казалось, что ей удалось выжить в доме Руссо только благодаря этой чуткости: она могла предугадать, когда на нее обрушится буря.
— Кроме тебя. — Скрестив руки на груди, она окинула меня изучающим взглядом.
В нем уже не было того сердитого блеска, которым она встретила меня у себя дома. Хотя я предпочел бы сердитый блеск, а не этот беглый, почти безучастный взгляд.
— Еле умещаешься в этой подсобке.
— Всего-то вырос на пару сантиметров и окончил школу пловцов-спасателей, — сказал я с ухмылкой. — Ты тоже отлично выглядишь.
Даже лучше, чем отлично. Она была сногсшибательна: большие глаза, пухлые губы и очаровательные веснушки на щеках. Девушка, которую я всегда считал красивой, выросла и стала по-настоящему прекрасной женщиной.
Она усмехнулась:
— Выгляжу как человек, который не стоял у балетного станка четыре месяца и не спал нормально с самого детства. — Ее голос был таким же бесцветным, как и ее взгляд.
— Ты никогда не умела принимать комплименты.
Ее глаза гневно вспыхнули, и я едва сдержал радостный возглас. Все же искра никуда не делась.
— Не об этом речь. — Она мотнула головой и полезла в сумочку. Волосы упали на лицо мягкой темно-коричневой волной. Шелковистые кудри отросли и ниспадали ниже плеч. — Я пришла, потому что Гэвин по-прежнему тут работает, Энн сказала. Подумала, он подскажет, где тебя найти.
— Ты искала меня? — Я просиял и начисто позабыл о своем плане: решил действовать инстинктивно и впервые понадеялся, что чутье меня не подведет.
— Да. — Одной рукой она убрала волосы с лица, другой вытащила телефон. — Я не знала, к кому еще пойти. И кому рассказать. И говорил ли ты кому-нибудь.
— О чем? — Я подался вперед.
— Тебе нужно поговорить с Кэролайн. Я не мать Джунипер, — сказала она, пробежав пальцами по экрану.
— Конечно нет. — Я и не сомневался.
Она открыла то же приложение, что было у Джунипер, и показала мне:
— Я ее тетя.
Глава восьмая
АЛЛИ
ПринцессаНаПуантах50363: Разве это техника Баланчина? Верни сестру, она тебя научит, как делать правильно! @СестрыРуссо4
Два дня спустя я сидела в огромном кресле, поджав под себя ноги, и смотрела на Хадсона, который расположился в другом конце гостиной. Тиканье напольных часов, отсчитывающих последние утренние минуты, заполняло разделявшую нас тишину.
После того как Гэвин прервал наш разговор в баре примерно на тридцатой секунде, мы договорились встретиться там, где нас никто не потревожит. Мне казалось, что если мы отложим этот разговор, то успеем собраться с духом или, по крайней мере, выйдет не так неловко. Я ошибалась.
— Пять минут, — прервал молчание Хадсон.
— Что, прости?
— Может, станет немного проще, если ты хотя бы на пять минут притворишься, что не ненавидишь меня.
Он наклонился вперед, сидя на диване в сине-кремовую полоску, и уперся локтями в колени, не обращая внимания на чашку горячего кофе на журнальном столике между нами. Ну, хоть что-то не изменилось за эти десять лет: он по-прежнему носил бейсболку с эмблемой хоккейного клуба «Брюинз».