— Так вот как ты тренируешься без труппы, — отметила Джунипер, поставила лимонад на подоконник и перелезла через тренажер для пилатеса на краю коврика. — А Ева говорит, ты приехала сюда, потому что решила уйти из балета.
Я моргнула и чуть не споткнулась.
— Она же подписана на вас в «Секондз», — шепотом напомнил Хадсон, приблизившись ко мне.
А… Точно.
— Я имею в виду, что большинство балерин проходят реабилитацию в своих труппах. — Она многозначительно посмотрела на меня и подошла к гантелям, разложенным вдоль зеркала.
Это прозвучало и как вопрос, и как обвинение.
— Я не уходила из балета. — При одной мысли об этом я похолодела. — Я лучше восстанавливаюсь в одиночестве, вдали от посторонних глаз. — От глаз конкуренток, жаждущих, чтобы я оступилась. — Я отхлебнула еще немного терпкого лимонада и взяла себя в руки. — Кроме того, Ева знает, как работают алгоритмы. Все, что вызывает споры или негатив, привлекает внимание.
А Еве нужны только подписчики.
— Так ты вернешься к осеннему сезону? — спросила Джунипер, проведя пальцами по станку.
— План именно такой.
Как раз к дебюту в «Равноденствии» в осеннем сезоне при условии, что Василию понравится то, что он увидит в записи, и мы получим добро на продолжение.
— А тебе не кажется, что ты слишком торопишься? — Джунипер прошла мимо нас с Хадсоном и направилась к фотографиям, висевшим на стенах между окнами. — Микаэле де Принс потребовался год, чтобы прийти в себя. Думаешь, девяти месяцев достаточно?
— Мне сделали очень современную операцию. Раз уж ты взялась считать месяцы, я надеюсь восстановиться за восемь. — Я подошла к стене с фотографиями. — За месяц до дебюта мне придется репетировать в полную силу. И да, я знаю, каковы мои шансы. Но в нашей семье принято справляться с любыми сложностями.
— В нашей семье, — прошептала Джунипер, глядя на самую старую фотографию в зале. На ней мы вчетвером стояли у станка в трико. Волосы собраны в пучки. Еве было не больше двух.
— Вас всех назвали в честь прима-балерин?
— Да. Мама предпочитает заранее обозначать свои ожидания.
— Моя мама — Алина? — Она посмотрела на Лину. У меня перехватило дыхание.
— С чего ты это взяла?
Я чувствовала, что Хадсон наблюдает за нами, но он молчал, даже когда Джунипер перевела взгляд на другую фотографию, где мы вчетвером одеты в одинаковые трико и юбки. Мне было семь, а Лине девять — на год меньше, чем Джунипер сейчас.
Я переводила взгляд с одного снимка на другой; в груди защемило. Сходство было поразительным. Я должна была заметить сразу же, как только ее увидела.
— На секунду я подумала, что, может, Ева, — сказала Джунипер, шагая вдоль окон и рассматривая фотографии. — У нас одинаковый разрез глаз, и она тоже не похожа на девушку, которая хочет нянчиться с маленьким ребенком.
Такой разрез глаз был у нашей бабушки.
— Вероятно, разрез глаз ты унаследовала от папиной мамы, твоей прабабушки, а если ты подписана на человека в соцсетях, это не значит, что ты его знаешь.
Хотя с ее замечанием трудно поспорить.
Джунипер посмотрела на меня и помолчала, словно обдумывая мой комментарий, после чего вернулась к фотографиям.
— Но ты бы знала о беременности Евы, правда? А ты, похоже, была в шоке, когда увидела меня.
— Ты права.
Мы перешли к следующему снимку. Я и сестры в сценических костюмах держали букеты после выступления. Энн стояла рядом и улыбалась в камеру. У нее в руках ничего не было. Она бросила балет в четырнадцать, когда мама сказала, что она никогда не достигнет уровня, достаточного для выступлений в труппе.
Я жалела Энн, но и завидовала ее свободе.
— Энн не танцует, а значит, не может быть моей матерью. — Джунипер вздохнула, глядя на фотографию, и перешла к следующей стене.
— Это не так работает, — возразила я, следуя за племянницей. — И она хорошо танцует. Она потрясающая балерина. — Скептицизм Джунипер вызвал у меня раздражение. — Нелегко расти в доме вроде этого. Трудно быть великой, когда… — Я не договорила, не желая принижать способности сестры.
— Когда все вокруг феноменальны, — продолжила за меня Джунипер и остановилась у следующего снимка.
Мы стояли вчетвером у здания, где впервые прошла «Классика». И снова лишь трое из нас были в сценических костюмах. Джунипер прошла мимо окна в углу и взглянула на последнюю фотографию.
Мы с Евой, обе в трико, вели летний интенсив. Рядом в черном платье и с обручальным кольцом на пальце стояла улыбающаяся Энн.