Глава десятая
ХАДСОН
936221: Это прикол, да? Где твоя растяжка и кто так держит руки?
Энн обиженно запахнула кардиган:
— Ничего с ней не творится. И я помогаю. Она отказывается проходить реабилитацию в труппе, поэтому я приехала сюда и слежу, чтобы она…
— Не впала в еще более тяжелую депрессию? — Мне стоило огромных усилий не броситься вслед за Алли. — Она же в депрессии, да?
— Какое у Джунипер любимое блюдо?
Энн заправила прядь волос за ухо и уставилась на меня. Я не отвечал.
— Ответ за ответ.
Я мысленно перебрал все варианты и решил уступить ради Алли:
— Пицца. Ей же десять.
— Пицца, — с печальной улыбкой повторила Энн. — Ты прав насчет Алли. Но она принимает лекарства и ходит к психотерапевту. Такое часто случается со спортсменами, если они получили травму и не могут заниматься любимым делом. Она выкарабкается, как только вернется на сцену. Такое с ней уже бывало.
Уже бывало. Да, после аварии было то же самое. Плечи заныли под грузом вполне заслуженной вины. Я должен был поддержать ее тогда, но меня не было рядом. Зато сейчас я здесь.
— А любимый фильм? — спросила Энн.
Вроде вопрос без подвоха.
— «Звездные войны». Смотрим все части, когда болеет. Эпизод пять, когда есть время только на один фильм. Алли с кем-нибудь встречается? — выпалил я и тут же пожалел, и зажмурился. — Не важно. Забудь, что я спросил. — Я открыл глаза и увидел, что Энн смотрит на меня, изогнув бровь.
— Нет, — медленно ответила она. — Не встречается. Ничего серьезнее мимолетных интрижек не было, и только с другими танцорами. Алли говорит, все из-за того, что она сосредоточена на карьере, а еще ей все быстро надоедают. Но лично мне кажется, что после поступка кое-кого у нее серьезные проблемы с доверием.
Меня словно ударили под дых.
— И этот кое-кто — я.
— Именно. А чего Джунипер боится?
Ну нет, это уж слишком.
— Спроси о чем-нибудь другом. А то еще ее дневник почитать попросишь. — Я направился к выходу. Забавно, за всю жизнь не проходил через эту дверь столько раз, сколько сегодня.
— Так нечестно, — выпалила Энн. — Я же тебе рассказала про депрессию.
— Угу. — Я взялся за дверную ручку. — Видимо, я гораздо трепетнее оберегаю секреты Джунипер, чем ты — секреты Алли. Спроси о чем-нибудь другом.
Дверь со скрипом открылась.
— Кем она хочет стать, когда вырастет?
Я усмехнулся:
— Балериной, кем же еще. Она же наполовину Руссо.
Каждая клеточка моего тела стремилась помешать Алли уйти спать с мыслями о сегодняшнем разговоре, но, если я останусь в этом доме, Энн замучает меня расспросами о Джунипер.
— Не все Руссо балерины, — возразила Энн, подхватывая дверь. Я ступил на крыльцо. — А ты-то зачем это делаешь?
Я остановился:
— Ради счастья Джунипер, душевного покоя Кэролайн и шанса заслужить прощение Алли.
— Как-то непохоже на тебя. Ты ведь знаешь, что я вас видела?
Я обернулся и посмотрел на нее.
— В то утро перед фестивалем. — Она вцепилась в дверную ручку. Ее костяшки побелели. — Вы с Линой прятались в коридоре. Не знаю, чем вы там занимались, но явно не хотели, чтобы вас застукали.
Мускул у меня на щеке дернулся.
— Между мной и Линой ничего не было.
— И все же ее дочь оказалась в вашей семье. — Энн расправила плечи.
Я взмолился, чтобы небеса даровали мне терпение, и спустился с крыльца.
— Знаешь, когда мы с Алли только познакомились, она окружила себя такими высокими стенами, что я мог заглянуть за них лишь одним глазком. Я никогда не надеялся, что она откроется мне полностью, учитывая, что даже вы друг другу ничего не рассказываете. — Алли всегда делилась лишь тем, чем считала нужным. Внизу я обернулся и посмотрел Энн в глаза. — Но сейчас эти стены выросли до небес и стали в метр толщиной. И все бы ничего, я смогу через них перебраться, но мы оба знаем, что возвела она их не только из-за меня.
Энн побледнела и отвела взгляд:
— Не понимаю, о чем ты.
— А я и забыл, как хорошо вы умеете лгать. Что сделала ваша мать? Сколько она ждала, прежде чем сообщить Алли, что та должна занять место Лины? День, месяц? Ей хотя бы дали возможность восстановиться? Не потому ли она и теперь тренируется до изнеможения? — Последним вопросом я надеялся уколоть Энн, и, судя по ее реакции, попал в цель.
— Кто бы говорил. Ты отправился на сборы, даже не заехав в больницу.
— Да, — кивнул я, как ни больно было признавать правду. — Я облажался, я не спорю. А готова ли ты признать ошибку? Меня там не было, но ты-то была. — Я заскрипел зубами.