— Эй, что ты…
В открытую дверь студии заглянула Энн, одетая в белые льняные шорты и синее поло. В руках она держала серебряную рамочку для фотографий.
— Что ты делаешь?
Она скинула сандалии и вошла в зал. Я выставила правую ногу вперед и вернулась в исходную позицию, держа левую руку на станке.
— Ронд де жамб. А на что это похоже?
Я повторила движение: выставила ногу вперед, затем отвела в сторону и назад, после чего снова вернула ее в исходное положение.
— Сейчас семь утра. — Энн пристально следила за тем, как двигалась моя нога. — И давно ты тут?
— Начала в шесть.
Я повторила движение, чтобы проверить ахиллово сухожилие, сгибая и разгибая ногу. Боль едва ощущалась.
— Кардиотренировки на велотренажере, тренажер для пилатеса — доктор разрешил только это.
Никаких пуантов.
— Выворот весьма неплох.
Энн медленно подошла, глядя на меня так, словно я была диким зверем, который вот-вот сбежит.
— Что еще ты делала?
— Я размялась, исполняя фуэте из «Лебединого озера».
Вперед. В сторону. Назад. И сначала. За десять лет работы в студии эти движения запечатлелись в мышечной памяти, но лодыжка не до конца справлялась с программой.
— Ха-ха, очень смешно!
Энн скрестила руки на груди.
— Ты тренируешься каждое утро?
Я кивнула:
— Пока ты спишь, чтобы не слушать нотаций.
— Одна? — спросила она, поджав губы.
— Теперь Сэди составляет мне компанию.
Услышав свою кличку, моя лежащая в углу собака с золотистой шерстью подняла голову, а затем снова принялась жевать игрушку.
— Я думала, ты тренируешься всего раз в день, а не два.
В голосе Энн проскользнула нотка недовольства.
— Тебе следует быть осторожнее с лодыжкой, иначе ты… — Тут она вздохнула. — Эти тренировки тебя погубят.
— Это и правда несложно. Я привыкла проводить в студии по десять часов в день.
Я не продвигалась маленькими шажками — я едва ползла туда, где хотела (или должна была) оказаться.
— Если ты снова порвешь сухожилие…
— Знаю!
Я опустила руку и стянула с ног балетные туфли на раздельной подошве.
— Я прекрасно понимаю: если перестараюсь и снова его порву, мне конец.
Одна. Вторая. Я прошла по залу и бросила туфли в парусиновую балетную сумку, которая лежала под подоконником.
— Но если я не буду стараться и бороться за восстановление, мне все равно придет конец. Меня заменят, Энн. Всегда найдется тот, кто ждет своего часа. Меня унесли со сцены, и всего через пять минут Шарлотта уже исполняла мою партию.
Я взяла с подоконника бутылку с водой и телефон, открыла сообщение Евы и протянула Энн.
— Ты незаменима, — ласково сказала Энн. — Никому не под силу занять твое место, Алли. Такой талант проявляется раз в десять лет.
Она взглянула на телефон.
— Что там?
— Смотри.
Я села на пол и начала растягивать разогретые мышцы, делая в перерывах по глотку воды. Услышав голос автора видео, я поежилась.
— Чушь собачья.
Энн присела передо мной на корточки:
— Алли, скажи мне, что ты понимаешь: это — чушь собачья.
Она пыталась заглянуть мне в глаза, но я не смотрела на нее. Тогда сестра прокрутила страницу вниз.
— И, прошу, только не говори, что ты читала эти отвратительные комментарии.
Она закрыла приложение и положила телефон на пол.
— Зачем Еве отправлять тебе такое?
— Я думаю, ей казалось, что так я серьезнее буду относиться к тренировкам. Так оно и вышло.
Я села в позу бабочки, прижав стопу к стопе, и подтянула лодыжки к корпусу.
— А затем меня порвало на мелкие кусочки.
— Люди несут чушь, когда за это не приходится отвечать, — пробормотала она.
— Это произошло и из-за физического состояния, и из-за перенапряжения.
Я закончила растяжку.
— После той аварии мое ахиллово сухожилие так и не зажило до конца, но я не стала сбавлять обороты, даже когда отдых был очень необходим. Я собиралась начать реабилитацию после «Щелкунчика», но потом Василий предложил мне «Жизель», и я думала лишь о том…
Я поежилась.
— Ты хотела, чтобы мама тобой гордилась. Понимаю.
— Да.
Но этого так и не произошло. Как только Энн ушла из танцев, это бремя свалилось с ее плеч, но распределилось между Линой, Евой и мной.
Теперь его несли только двое из нас. И если я не выдержу, останется одна Ева.
— Кстати, о маме, — сказала Энн, сев напротив меня. — Вчера вечером я пересматривала фотографии в их комнате.