— Едет, — сказала Кэролайн, переворачивая страницу. — Последние пару месяцев она проводит воскресное утро с Гэвином. А я успеваю выполнить все свои дела и прибраться в доме без маленького торнадо, превращающего все в хаос, как только я отойду, так что Гэвин очень мне помогает. Надеюсь, это им обоим на пользу, хоть я и переживаю, что он учит Джунипер фокусам с пивными кегами или еще чему. И в воскресенье он ни разу не опоздал.
Ого! Для Гэвина это достижение.
— Если бы вы жили рядом, по воскресеньям она могла бы приходить к нам! — крикнула из-под своего зонтика мама. — Да и я могла бы помогать тебе со стиркой или готовкой. Ты же знаешь, мы с радостью.
Они предлагали это сестре не в первый и даже не в сотый раз.
— У меня есть Хадсон и Гэвин, — ответила Кэролайн. — Знаю.
В следующем месяце мне предстоит сдавать список предпочтительных мест службы, и это основная причина, почему придется поставить Кейп-Код на первое место. Я подавил вспышку бессмысленного нетерпения: до перевода в Ситку придется ждать еще как минимум три года. Может, к тому времени Джунипер и Кэролайн привыкнут жить самостоятельно и я стану не незаменимым, а просто забавным дядюшкой.
— Джунипер замечательная. Никогда не встречала таких умных десятилетних девочек.
Алли скинула босоножки и погрузила пальцы ног в песок.
Кэролайн попыталась скрыть улыбку, но не смогла:
— Она особенная. Хадсон, ты уже вернул ей телефон?
Внутри все сжалось.
— Телефон?
Алли откинулась на спинку, явно уходя с линии огня.
Кэролайн посмотрела на меня поверх солнцезащитных очков:
— Да ладно тебе! Я, конечно, занятая мама, но не слепая. Я просто делаю вид.
— И давно ты в курсе?
— С тех пор, как она в первый раз подключилась к вайфаю, — ответила Кэролайн. — Что она натворила? За что ты его забрал?
— По-моему, это относится к преимуществам быть дядей, — сказал я, сев поудобнее.
— Хм… — Сестра посмотрела мимо нас и улыбнулась: — Привет, милая!
Джунипер пробежала по песку с сандалиями в руках и обняла Кэролайн:
— Привет, мам!
Гэвин подошел вслед за Джун и бросил ее рюкзак на соседний свободный стул.
Отстранившись, Кэролайн провела рукой по голове Джунипер.
— Что у тебя с волосами? Они все липкие, — сказала она, укоризненно покосившись на Гэвина.
— Если это поможет, я только что воспользовался преимуществом быть дядей, — сказал я ему.
— Преимущество дяди! — объявил Гэвин, вскинув руку в воздух. — Рад тебя видеть, Алли.
Она помахала в ответ:
— Привет, Гэвин!
— Алли! — схватила ее за руку Джунипер. — Пойдем строить замок из песка?
— Заманчиво.
Губы Алли изогнулись в подобии улыбки.
— Мам, идем с нами, — заявила Джунипер.
Ну приехали.
Десять минут спустя мы вчетвером стояли на коленях с пакетом формочек и строили замок, а Бичман и Гэвин отошли в сторону побросать фрисби. Алли расстегнула легкую рубашку. Под ней оказалась облегающая черная майка, на которую я изо всех сил старался не пялиться.
— Молодчина! — Джунипер следила за тем, как я вытаскиваю ведро с влажным песком для центральной башни. — Ты тоже, Алли.
— Спасибо.
Она была занята тем же самым, только с ведерком поменьше. У нее на губах заиграла улыбка.
Я тут же снова наполнил ведро, изо всех сил стараясь не смотреть на Алли, как будто она исчезнет, если смотреть слишком долго.
— Ты часто строила замки из песка? — спросила Джунипер. — Вместе с сестрами?
Алли присела на корточки, держа на коленях зеленое ведерко.
— Да не то чтобы. Летом у нас было не так много времени на игры. А когда оно появлялось, мы обычно собирали ракушки или читали на пирсе.
— Или тайком выбирались из дома полюбоваться звездами, — сказал я.
— Или так, — согласилась Алли, скрывая глаза за этими проклятыми очками.
— Потому что вы только и делали, что танцевали? — Джунипер зарылась в песок, углубляя ров.
Кэролайн тем временем насыпала песок в другое ведро, но тут замерла.
— Да, — кивнула Алли, поправив на носу солнечные очки. — Чем старше мы становились, тем больше времени занимали танцы. В конце концов мы танцевали часов по десять в день — тренировки в спортзале, занятия с преподавателями, которых приводила мама, репетиции во второй половине дня.
В наши два лета она была несчастна и притом в эйфории. Я не понимал до тех пор, пока сам не прошел через несколько очень опасных вызовов на воде. Любовь к делу, которое интенсивно разрушает твое тело, — та еще пакость.