— А я и не обещал честную игру.
А затем я ринулся на нее.
Я поднял ее и закинул на плечо. Алли взвизгнула:
— Это что за шутки?!
— Я не шучу, — сказал я и пошел прямо к полосе прибоя между Гэвином и Эриком. — Когда дело касается тебя, я вообще не шучу.
— Клянусь, если бросишь меня в воду…
Уперевшись руками мне в спину, она приподнялась, чтобы не болтаться.
— И что тогда? Отвлечешься? Слегка замерзнешь и даже промокнешь?
Мои ноги коснулись воды, холодок пробежал по голеням.
— Ох… Слегка промокну? Это все, на что ты способен?
Она положила мне на плечи ладони, все в песке, и выпрямилась. Я обхватил ее бедра, чтобы она не соскользнула в воду.
— Я разочарована, Эллис. Тебе стоит поработать над тактикой игры.
— Ты еще даже не видела, какой я в игре, Руссо.
Вода уже доходила мне до колен, но я шел дальше. Черт, а в это время года холодно!
— Уж поверь, если бы я старался, ты бы это поняла.
— Кто умеет играть, тому не нужно стараться, — возразила она.
Мое ухо прижималась к ее ребрам.
— Завязывай уже встречаться с танцорами. Если не чувствуешь, что человек готов ради тебя пожертвовать всем, значит он тебя не заслуживает.
Волна хлестнула меня по бедрам, намочила ступни Алли, и та ахнула.
— Холодно!
— Бодрит, да?
Я спустил ее немного, и, когда накатила следующая волна, она пискнула.
— Возвращает вкус к жизни.
— Бросишь меня в воду — тебе конец!
Тут она вдруг вырвалась и ногами обхватила меня за талию. Ее упругие бедра сомкнулись вокруг меня, а руки она заломила, будто не знала, что с ними делать.
Я мог бы лопнуть от смеха, не отвлекай меня близость ее тела. От каждого прикосновения ее теплой, нежной кожи по спине бежали мурашки.
— Я тебя не уроню, — пообещал я.
Я руками поддержал ее за бедра, изо всех сил стараясь не коснуться идеальной задницы.
Алли отстранилась, и мы встретились взглядами. Ее руки зависли в нескольких сантиметрах от моих плеч. В глубине глаз цвета виски загорелся огонек, дыхание участилось. Все мое внимание сосредоточилось на этой вспышке чувств.
— Если что, ко мне тоже можно прикасаться.
Очередная волна накатила, но до Алли не достала.
— Я же обещал тебя отвлечь.
— Секс в качестве способа отвлечься только все усложнит.
Она провела языком по губе и слегка ее прикусила.
— А кто говорил о сексе?
Я крепче сжал ее бедра, следя за каждым движением. Мне хотелось наклониться и поцеловать ее так, чтобы высвободить эту губу, провести по ней языком, проникнуть в ее рот и наконец-то узнать, какова она на вкус. В случае с Алли мне было не впервой грезить о том, чего я никогда не получу. Но этот взгляд снова навел меня на мысли о ней и пробудил желание.
— Я просто уточнил, чтобы ты не болталась, как неуклюжий Франкенштейн, с поднятыми руками.
Она усмехнулась:
— Я соблюдала условия нашего соглашения. По правилам, ты можешь прикасаться ко мне на людях, — напомнила мне она. — А вот я прикасаться к тебе не могу. Не хотелось бы пользоваться этим преимуществом, когда между нами проскочит искра.
— То есть ты признаешь, что искра была?
Черт, наши губы так близко… Я думал, что знаю, каково это — хотеть женщину. Но я ошибался. Я познал это только сейчас.
— Признаю. У тебя была.
— Какая замечательная точность формулировок.
Я отвел глаза от ее губ и понял, что она за мной наблюдает. Наши взгляды встретились… и вспыхнули.
— Вношу поправку! Мое правило таково: можешь прикасаться ко мне, когда захочешь, Алессандра. На публике, наедине — не важно. Любой частью твоего тела к любой части моего. Когда захочешь.
Холодная вода снова плеснула на бедра — жаль, что не повыше.
— Если что, сейчас самое время, раз уж мы устраиваем представление и все такое.
Руки Алли легонько коснулись моих плеч.
— Только ради представления, — прошептала она.
Пальцы пробежали по моей коже и переплелись на шее. Меня пронзило желание, и я непроизвольно притянул ее ближе. От простого прикосновения, ощущения, что она в моих объятиях, в жилах вспыхнул огонь. Когда мы были подростками, я не мог с ней флиртовать, не мог пересекать черту, и у меня на это были причины. Даже на уровне инстинкта я понимал, что если когда-нибудь к ней прикоснусь, то уже не отпущу.
Тогда я понятия не имел, что с ней делать, а теперь знал. Мне были известны сотни способов ее отвлечь, и я подозревал, что с ней каждый из них заиграет новыми красками.