Она искоса взглянула на меня. К нам подбежала Сэди.
— Чувствую себя ужасно.
Я взяла у Сэди еще не совсем заслюнявленный мячик и бросила его еще раз, стараясь не попасть в бассейн. Оказывается, ретриверы обожают воду, но сушить их феном приходится целую вечность.
— Потому что ты поцеловала мужчину, из-за которого почти полжизни была сама не своя? Или потому что ты тайком от мамы этой девочки, без ее ведома, пытаешься ею манипулировать? А может, потому что сбежала из системы поддержки во время реабилитации после серьезной травмы, не отвечала на звонки, вынудила меня арендовать машину и сесть за руль — чего я не делала с тех пор, как вернулась на Манхэттен, — чтобы доехать из самого маленького аэропорта в мире, потому что здесь, в прибрежном городке из книг Николаса Спаркса, невозможно вызвать такси?
Поднялся ветер, и она перекинула длинные черные локоны через плечо.
Я представила все, что она описала, и во рту появился кислый привкус. Когда вещи называют своими именами, это очень бодрит.
— Да, — наконец ответила я. — Все так.
Сэди нашла ярко-желтый мяч и побежала обратно по траве вокруг бассейна.
— И что мне теперь со всем этим делать?
— А я почему должна знать?
Кенна наклонилась и забрала у Сэди мяч.
— Потому что ты самая умная женщина на свете. Черт, ты в двадцать окончила колледж, в двадцать три — мединститут.
Сама я даже в колледже не училась. Всю свою жизнь с семнадцати лет я посвятила труппе — сразу же после того, как получила аттестат на домашнем обучении.
— Алли, я спортивный врач, а не мозгоправ. — Кенна бросила мяч, и он приземлился где-то рядом с кустами. — О чем, черт возьми, ты думала, заводя собаку? Ты же знаешь, что Василий не пустит ее в студию. Этот мужик ненавидит все, что приносит радость. А там ты проводишь по двенадцать часов в день. Ты просто катастрофа, Алли.
— Знаю.
Я посмотрела, как Сэди цапает мяч. Вот бы счастья можно было достичь так же легко.
— Как там Маттиас?
Кенна расплылась в улыбке:
— Все тот же идеальный парень. По-прежнему слишком много времени проводит в больнице, но этого и следует ожидать от хирурга в ординатуре. Не уходи от темы, это не моя жизнь пошла под откос. Как дела у мамы?
Сэди примчалась обратно, перепрыгнув через шезлонг во внутреннем дворике.
— Зверствует. Рейчел сказала, что твоя мама была у нее пару недель назад.
Элоиза была единственной, кроме нас, кого мать разрешала пускать в кампус. Они танцевали вместе больше десяти лет.
— Как она?
— Говорит, что нормально, — вздохнула Кенна. — Она с головой ушла в эту возню с советом директоров труппы. Мне кажется, она компенсирует отсутствие твоей мамы и отвлекается от мысли, что ее лучшая подруга не вернется в Нью-Йорк.
— А говоришь, что ты не мозгоправ.
Сэди уронила мяч к моим ногам, тяжело дыша и вывалив язык.
— Мне правда стыдно, что я не перезвонила.
— Знаю. Это тебя не оправдывает, но я ведь и сама несколько раз пропадала.
— Ты училась в ординатуре. Это совсем другое дело.
Друзья без труда поймут, когда у тебя выдался дурацкий день. Мы же с Кенной чувствовали, когда у одной из нас дурацким оказывался целый год.
— В последний раз, — сказала я Сэди и изо всех сил швырнула мячик. — Ты спросишь меня о лодыжке?
— Нет, если только ты сама не хочешь о ней поговорить, — сказала Кенна, посмотрев на меня. — Я приехала не как врач труппы, а как твоя подруга. По документам я в трехдневном отпуске. Никто, кроме Маттиаса, не знает, что я тут.
Обхватив себя руками за талию, я перевела взгляд с Сэди на бескрайние просторы океана за утесом. Океану не важно, буду я танцевать или уйду со сцены, поцелую Хадсона или сбегу. Волны накатывали вне зависимости от моих отношений с Джунипер и будут накатывать еще долго после того, как от нас останутся одни воспоминания. Мысль о собственной незначительности была утешительной, и я наконец сказала все как есть.
— Я говорю себе, что все будет хорошо, но не знаю, удастся ли мне восстановиться, — призналась я шепотом, впервые позволив этим словам сорваться с губ. Наделила их голосом… наделила их силой. — Но я знаю, что не смогу восстановиться там, где каждый солист наблюдает за мной и осознанно или подсознательно надеется, что у меня ничего не выйдет.
— Я понимаю. — Она окинула взглядом задний двор. — Не уверена, что отшельничество тебе на пользу. И не важно, какое тут у вас оборудование, — меня оно не заменит.
— Это понятно.
Я взяла мяч у Сэди и погладила ее по голове.