Я вздрогнула. Не то чтобы меня не посещали те же мысли.
— Если бы она была моей…
Голос Энн дрогнул. У меня сжалось сердце, но она откашлялась и попыталась взять себя в руки.
— Хочется думать, что я была бы счастлива знать, что в мире существует больше людей, которые любят мою дочь. Со мной такие неоднозначные визиты не понадобились бы. Мы всего лишь хотим поближе познакомиться с племянницей.
Кенна посмотрела на меня.
— Меня волнует, чего хочет сама Джунипер, — сказала я, взяв бутылку с водой, и поднялась. — По-моему, несправедливо заставлять ее ждать еще восемь лет, чтобы посмотреть в медкарту и узнать, откуда она родом. И да, у меня смешанные чувства по поводу того, чем я обязана Лине и входит ли туда помощь ее дочери в танцах, которыми занималась и она.
— Не хотела бы оказаться на вашем месте, — призналась Кенна и встала. — Думаю, на сегодня хватит.
— Ты отлично справилась, Алли. Схожу за льдом для лодыжки.
— Спасибо.
— Для этого и нужны старшие сообщницы.
Энн вышла из студии, и Кенна подошла ко мне поближе.
— Тебе стоит начать прыгать на трамплине в полную силу и усиливать сопротивление.
Я кивнула:
— Спасибо, что приехала.
— Еще бы. Ты бы сделала то же самое ради меня, — сказала она и быстро взглянула на открытую дверь. — Скажу две вещи. По медицинским показаниям тебе уже можно на пуанты. Нянчиться с тобой я не буду и не скажу, что не стоит с этим торопиться. Ты знаешь свое тело. Делай с этой информацией что хочешь.
Я торопливо сглотнула внезапно возникший в горле комок.
— А вторая?
— Ты ничего не должна Лине, — тихо сказала она. — Чего бы это ни касалось, будь то Джунипер, мама, сестры или карьеры.
Но я так не считала.
— Я же выжила, — прошептала я.
— Ты не вернешь Лину, даже если посвятишь ей свою жизнь.
Кенна одарила меня грустной понимающей улыбкой и направилась к двери.
Я осталась наедине с путаницей в мыслях и закрыла глаза, а затем сосредоточилась. Мне хотелось, чтобы хаос стих и я смогла принять все необходимые решения, начиная с самых простых.
Во-первых, раз мне уже можно встать на пуанты, я начну завтра же, и точка.
Во-вторых, я взяла телефон и написала Хадсону сообщение.
Гала-концерт моей труппы состоится через две с половиной недели в Нью-Йорке, двадцать восьмого числа. Дресс-код — «блэк тай». Мне кажется, тебе стоило бы составить мне компанию.
В-третьих, я открыла браузер и запустила поиск.
Я буду.
Я зашла на сайт и выбрала вкладку с расписанием. Пролистала его, и у меня вырвался вздох злости и досады.
— Да чтоб тебя, Джунипер!
Глава семнадцатая
ХАДСОН
НаПуантах34: Тот, кто сказал тебе, что в таком виде можно выйти на люди, бессовестно солгал.
Све4уЯрко: Да фигня. Она в этом трико убийственна.
НаПуантах34: Это трико убивает одним своим видом.
— Выглядишь так, будто на выпускной собрался, — рассмеялся Эрик, закинув руку на спинку зеленого бархатного дивана посреди зала в магазинчике «Костюмы Франклина».
— На выпускном он был ниже ростом, — пробормотал мистер Франклин, оценивая фасон уже третьего смокинга, который я примерил за утро.
— Все равно не понимаю, почему ты не хочешь пойти в белом кителе, — сказал он, закинув ногу на ногу. — Женщины без ума от образов офицера и джентльмена. Джесс уж точно.
— Алли сказала «блэк тай», значит, так и оденусь.
Особенно если учесть, что кроме этого сообщения с приглашением я ничего не получал от нее с прошлых выходных. Это был первый и единственный раз, когда женщина не отвечала на звонки и сообщения после поцелуя. Как же все-таки легко подорвать самолюбие.
Дело было не в самом поцелуе — все прошло лучше, чем великолепно. Всего на миг она была со мной, моей, на грани безумия. Не было ни масок, ни стен — только Алли. Да я до сих пор ощущал ее вкус, чувствовал телом биение ее пульса, по-прежнему слышал стон, который вырвался у нее из груди и попал мне прямо ниже пояса. Как только наши губы соприкоснулись, разгорелся пожар. Но зная, какую боль я ей причинил, я был благодарен, что она все прекратила. Сдержаться было невыносимо сложно, но чего мне уж точно не хотелось, так это чтобы наш первый секс произошел в общественной душевой. После этого поцелуя я понял, что первый раз точно будет. И тысячный. Никогда в жизни я не испытывал подобного влечения. Между нами все было предрешено.