Проклятье! Запрокинув голову, я сглотнула нараставший в горле комок.
Вот как сейчас. Я вдохнула через нос и выдохнула через рот, чтобы избавиться от комка в горле и подавить волну тошноты, подступавшую перед каждым выступлением. Сегодня эта волна была скорее похожа на цунами.
Глаза Евы в отражении слегка сузились.
— Что-то я тебе не верю.
Не хватало еще, чтобы она переживала из-за меня! Только не сегодня, когда она впервые выступает в кордебалете. Сестры, танцующие в одной труппе, в США не редкость: я знала минимум четыре таких балетных семьи. Но мы определенно были единственными сестрами в балетной труппе «Метрополитена».
Только нас должно было быть трое.
— Тебе не о чем волноваться.
Я снова занялась пуантами, оставив левый наушник рядом на мягком сером покрывале. В правом ухе оркестр заиграл вариацию. Воткнуть. Вытянуть. Сосредоточившись на движениях иглы и нитки, я прокручивала в голове хореографию вариации, одной из самых моих любимых. Впрочем, исполнять ее все равно тяжело, как бы я ее ни любила.
Вот. Вчера на генеральной репетиции на этой ноте адреналин перестал заглушать боль в лодыжке. Я замешкалась и сбилась с ритма. Да, я требовала от себя слишком многого, но ведь для роли так и нужно.
— Как твое сухожилие? — спросила Ева, словно прочитав мои мысли.
— Нормально.
Услышав любой другой ответ, Ева в ту же секунду побежала бы к Василию, руководствуясь сестринской заботой.
— Врушка, — пробормотала она, все более нервно роясь в косметичке. — Да где же она?
Вытянуть. Музыка в наушнике звучала единым целым с мягким постукиванием по столешнице кисточек для макияжа, шорохом, который издавали мои спортивные штаны при малейшей смене позы, жужжанием обогревателя, который защищал от поздней январской стужи, прочно обосновавшейся за кулисами «Метрополитен-опера».
— Куда подевалась моя счастливая помада? — негодовала Ева, повысив голос до небес.
— Посмотри у меня в сумке.
— Ты же не красишься такой! — Она чуть не сорвалась на визг.
— Нет, но ты-то красишься, — сказала я, оглянувшись. — А я тебя люблю.
Ее плечи поникли.
— И ты знала, что я потеряю свою.
Она выпустила из рук косметичку и с улыбкой потянулась к моей.
— И я знала, что ты потеряешь свою, — кивнула я.
— Спасибо, — выдохнула она с явным облегчением.
Лейси тихонько постучала по дверному косяку, сжимая в руках любимую папку. Я вытащила второй наушник, и музыка затихла.
— До выхода на сцену полчаса, — проинформировала она нас. — Да, и ваша сестра…
— Уже тут, — перебила ее Энн, заглядывая в гримерку с широкой непринужденной улыбкой.
Эта черта досталась ей от отца вместе с карими глазами и золотисто-каштановыми кудрями, которые Энн уложила в сложную прическу. Мы же с Евой скорее пошли в маму — наши волосы были темнее самого крепкого эспрессо. У Евы они всегда были прямыми, но вот чтобы приручить мои кудри нужен был мешок косметических средств и регулярный салонный уход. А локоны Энн всегда выглядели безупречно даже без особых усилий.
Я тут же расслабилась и улыбнулась, как она. В нашей семье, где характер каждого напоминал бурный океан, Энн была скорее пальмой: во время урагана ее шатало, но ничто не могло сломить.
— Энн!
Ева вскочила и бросилась обнимать старшую сестру.
— Ого! — рассмеялась Энн и заключила Еву в объятия. В ярком свете ламп сверкнули бриллианты на ее обручальном кольце.
— Спасибо тебе, Лейси. Дальше мы сами, — сказала я.
Помощница режиссера кивнула в ответ и убежала.
— Выглядишь великолепно! — Энн отстранилась от сестры и быстро ее оглядела. Ее взгляд смягчился. — Костюм сел идеально. Скорей бы увидеть тебя на сцене!
— Я же в кордебалете, — пожала плечами Ева и отошла в сторону. — А вот Алессандра — настоящая звезда. Правда, Алли?
— Разве что сегодня.
Я затянула ряд стежков, а затем несколько раз согнула ногу, чтобы убедиться, что все держится.
— А по-моему, всегда.
Энн опустилась рядом со мной на колени, не боясь помять стильное черное платье, и нежно обняла меня, стараясь не размазать сценический макияж.
Я потянулась к ней и крепко обняла в ответ, зажав иглу двумя пальцами, чтобы не уколоть.
— Как я рада, что ты пришла.
У Энн был талант все улаживать. Папа уехал по делам? Никаких проблем, Энн знает расписание. Мама набросилась на кого-то из нас с претензиями? Энн вмешается, чтобы ее отвлечь. Рядом с Энн мне было спокойно, будто меня баюкали в теплых объятиях. И пускай первой из нас четырех была Лина, Энн гораздо больше напоминала старшую сестру.