Он соскользнул с меня, устроился между моих бедер и задрал до талии истерзанный подол платья.
Ох-х.
— Хадсон, я не кончаю два раза подряд.
— Это мы еще посмотрим.
Он приблизился и провел языком по сверхчувствительному клитору. Я вскрикнула. Когда он сделал это снова, наши взгляды встретились, и я выгнула спину.
— На вкус ты даже лучше, чем в мечтах. А я мечтал об этом долгие годы, Алли.
Он закинул мои ноги себе на плечи и подтащил бедра к краю кухонного острова.
— Одиннадцать долгих лет.
Его ласки дразнили и мучили меня. При каждом прикосновении его языка я стонала, при каждом поглаживании клитора — задыхалась от распаляющегося желания. Я извивалась от невероятного наслаждения, которое нарастало и закручивалось по спирали на грани боли. Запустив пальцы ему в волосы, я хотела отстранить его, но вместо этого прижала еще крепче.
— Боже, не останавливайся!
Он и не собирался.
— Хадсон, — всхлипнула я.
Голова кружилась, а он неумолимо вел меня к вершине наслаждения, о существовании которой я и не подозревала. Он больше не дразнил — он целиком и полностью меня поглотил.
Когда мои ноги напряглись, он задвигался еще резче. Ласкал и проникал в меня пальцами, пока я не задрожала. Все тело напряглось так, что мне оставалось либо кончить, либо умереть прямо здесь, на кухонном острове, с Хадсоном у ног.
Он провел кончиком языка по клитору, и в тот же миг мое тело разлетелось на осколки и я рухнула с обрыва. Кажется, я выкрикнула его имя. Я вжалась в его лицо, а он ладонью придавил мой низ живота, прижав к месту, продлевая самый яркий оргазм за всю мою жизнь.
Когда я пришла в себя, я была совершенно обессилена, растекалась лужицей истинного блаженства.
— Это были не пустые угрозы, — выдавила я, судорожно дыша, чтобы успокоить сердце.
А он, блин, ухмыльнулся! На миг на его щеке показалась ямочка. Осторожно сняв с плеч мои ноги, он свесил их с края острова и выпрямился. В его глазах бушевало такое пламя, что я оттолкнулась от столешницы и села.
— Сейчас.
Я расстегнула пряжку на ремне, пока ему не пришла в голову безумная идея проверить, удастся ли ему уничтожить меня и в третий раз.
— Алли, — прошептал он на грани отчаяния; член напрягся даже от моего касания через брюки, когда я…
Заскрежетал ключ в замке, и в ту же секунду входная дверь распахнулась, стукнувшись о дверной косяк.
Я застыла. Пальцы замерли на ремне Хадсона.
— Черт! — прорычал он.
И тут же начал собираться с неимоверной скоростью. Подтянул на моей груди корсет и сдернул меня с островка, поставив на ноги, чтобы платье село как надо, а затем прижал к столешнице бедрами, чтобы у меня не подогнулись ноги. Его член был тверже гранита, прижимался к моему животу, яростно негодуя, и я полностью разделяла его чувства.
Да не может этого быть!
— Эй, вы тут? — крикнула Ева, цокая по полу каблуками.
Хадсон застегнул молнию на моем платье. Ева завернула за угол и оказалась на кухне.
— Вот вы где… — Ее глаза округлились, и она развернулась к нам спиной. — Боже мой. Вы тут серьезно… — Она резко обернулась. — Мы же тут едим!
Сестра указала на барные стулья возле острова, затем перевела взгляд на торс Хадсона. Я подвинулась так, чтобы закрыть его собой. Одетый или голый, он только мой.
— Ух ты… В смысле, ого! — сказала она, подняв большой палец. — Молодец, Алли!
Мне захотелось провалиться сквозь землю. Прямо сейчас.
Сестра посмотрела на пол, но ее внимание привлекла не рубашка Хадсона. Я проследила за ее взглядом и тотчас пожелала себе смерти. Сестра многозначительно приподняла брови, глядя на мои ярко-розовые стринги.
— И ты молодец, Хадсон.
— Ева! — Голос у меня сорвался.
— Точно, — ответила она и отвернулась от нас. — Извините, что прервала ваш несомненно приятный вечер. Я увидела, как ты выбежала с гала-концерта, и сама ушла сразу после ужина на случай, если тебе нужна поддержка. Но, очевидно, ты нашла утешение получше.
Я уткнулась лицом в грудь Хадсона, и он прижался губами к моим волосам.
— В общем, я, пожалуй, пойду спать, — сказала Ева и направилась по коридору к лестнице наверх. — Кажется, Энн собиралась ночевать у себя, так что продолжайте на здоровье свои кухонные похождения. Только не шумите. Стены здесь тонкие, а мне только таких впечатлений и не хватало. И кстати! Умоляю, как следует отмойте столешницу, перед тем как на ней готовить.
Услышав, как захлопнулась дверь в ее спальню, я наконец выдохнула и подняла голову: