Сдержаться стоило больших усилий. Я коротко кивнул и выскочил из барака на улицу. Неужели у меня на лице было что-то такое написано? Откуда он взял, что я на самом деле могу не только поговорить с Зоей, но и попытаться сделать кое-что еще? Как говориться, утешить расстроенную девушку? Вот же старшина, вот же греховодник! Однако стоило признать, что он был совершенно прав, но никакие его слова не могли заставить меня отказаться от задуманного.
Небывалое нервное напряжение, не отпускавшее меня уже второй день подряд, надо было как-то снимать. Вариантов, на самом деле немного. Заняться каким-нибудь важным, трудным и интересным делом, или напиться, или же найти себе женщину. Важных интересных дел в ближайшее время не намечалось, напиться я себе позволить не мог. Оставалось только последнее. Я подумал, что Зоя не обрадуется, если узнает, как образом я о ней думаю. Но я ей об этом, конечно, не скажу. Есть совсем другие слова, от которых дамы теряют неприступный вид и дают себя поцеловать, а потом и целуют сами, все жарче и страстнее.
В ее комнате горел свет. Это хорошо. Железо нужно ковать, пока оно горячее. Я подумал было о том, чтобы залезть на огород Попова: кажется, я видел там какие-то цветочки. Однако через мгновение мысль о цветках показалась глупой. В самом деле, к черту букеты! У девушки горе. Здесь нужно по-другому. Я завернул в столовую, пустую и темную. В шкафу там стояло вино в самых разных емкостях — слабое, не очень вкусное, но может пригодиться. Я выбрал бутылку поменьше, плоскую, как фляга. Она удобно влезла в карман галифе и не бросалась в глаза.
Постучав в дверь, я услышал слабый вопрос: "Кто там?"
— Это Владимир. Вейхштейн.
— Заходите.
Комнатушка была маленькая и почти ничем не напоминала жилище молодой девушки. Разве что цветные занавески на окне и скатерка на столе — в других местах я ничего подобного не видел. Полки с книгами и образцами породы, самодельная карта прииска на стене, узкая кровать, два табурета и стол с графином и стаканами. Так, стаканы — это хорошо.
Зоя подала мне руку, но лицо старательно отворачивала. Впрочем, даже в полумраке при свете ночника я видел, что у нее красные глаза. Плакала.
— Давайте свет включим, — предложила она, но я решительно возразил.
— К чему? У нас ведь с вами не производственное совещание будет.
— А что? — резко спросила Зоя. Я немного опешил от ее тона. Хотя, чего стоило ожидать? Что она бросится мне на грудь?
— Надо кое-что обсудить. Это не займет много времени, но вопрос важный.
— Хорошо. Садитесь.
Когда девушка говорит, словно рубит топором, да еще и норовит все время отвернуться, это плохой признак. Я вдруг не смог найти слов, с которых следовало начать разговор.
— Ээээ… Зоя, я понимаю, что вам тяжело думать о прииске, как об отрезанном ломте. Но надо понимать, что в сложившейся ситуации другого выхода у нас просто нет.
— Вы так считаете? — мы сели на табуреты за стол, один против другого. Сейчас Зоя в первый раз взглянула мне прямо в глаза. Лицо у нее раскраснелось, слезы блестели на щеках, губы исказились, готовые исторгнуть плач. — Все бросить? Все, что создано с таким трудом, с такими… жертвами?
— Не бросить. Мы должны уничтожить прииск, чтобы он не достался врагу.
— Ха! Мы можем взорвать несколько самых важных зданий и плотину. Все остальное останется. Кратер останется!
— В любом случае, возобновить добычу здесь будет трудно.
— Не в этом дело, Владимир! Неважно, взрывать или просто бросать, — Зоя говорила так, словно все это причиняло ей физическую боль. Она покачала головой. — Вам не понять. Вы появились здесь несколько дней назад и с легкостью пойдете дальше. А я… Прииск стал моим домом. Здесь могила моего отца! Ее мне тоже прикажете взорвать?
Тут я не нашелся, что ответить. Начал бормотать что-то о маскировке до лучших времен.
— Вот выиграем войну и вернемся сюда, чтобы возобновить добычу, — закончил я с воодушевлением. Зоя некоторое время сидела неподвижно, глядя на меня и не мигая.
— Владимир, вы думаете, я глупая?
— Нет, что вы, совсем даже наоборот…
— Почему же вы думаете, будто меня должна успокоить ваша наивная ложь? СССР не воюет с Португалией. Как только власти узнают о нашем прииске, вернуться сюда будет невозможно.
— Э-э-э… можно будет потом тайно вернуться, чтобы вывезти прах вашего отца, — ляпнул я.
— Очередная наивная идея, — грустно вздохнула Зоя. Кажется, она стала понемногу успокаиваться. — Но все равно, спасибо вам за эти попытки.