ЧАСТЬ IV
Александр Вершинин,
17 декабря 1942 года.
— Закладывай вот тут, — сверившись с планом здания, я мелком нанес на стену заводского корпуса метку — белый крестик.
— Ага, — Данилов вгрызся короткой лопаткой в плотно убитую почву.
Все кувырком. После всего произошедшего, конечно, не могло быть и речи о том, чтобы "с чувством, с толком, с расстановкой" заниматься консервацией оборудования и уж тем более изучать второй участок, как я первоначально намеревался. Планы планами, а жизнь внесла свои коррективы — причем внесла, как часто бывает, неожиданно и масштабно. Еще несколько дней назад казалось, что время — едва ли не наш главный враг, и мы всерьез рассуждали о том, сколько месяцев придется ждать спасательную экспедицию, а сегодня время едва ли не на вес золота, ибо врагу стало известно о нашем существовании. Три дня назад я чувствовал себя едва ли не Робинзоном, затерянным в небывалой глуши — сегодня же я буквально кожей ощущал, что отныне каждая деревушка, каждый городок с экзотическим названием таят для нас угрозу. Да, может быть, португальцы еще не начали действовать — но часики тикают, и скоро на нас начнется самая настоящая охота. Впрочем, гораздо вероятнее, что она уже началась. Может быть, уже идут сквозь саванну и леса португальские разведчики и следопыты из местных, может быть, совсем скоро в небе загудит майским жуком мотор самолета, высматривающего на земле чужаков — то есть нас…
От таких мыслей становилось очень неуютно.
Выход был один — уничтожить прииск, и исчезнуть. Главное — успеть выскользнуть из ловушки. Но сколько времени у нас в запасе до того момента, как она захлопнется? Два дня? Три? Неделя? Этого никто не знал. Но медлить было нельзя — поэтому с самого утра прииск напоминал растревоженный муравейник.
За ночь Раковский и Анте (кому как не им лучше в этом разбираться?) разработали подробную схему минирования прииска — так, чтобы здесь не осталось ни одной целой постройки или механизма. В ход пошли запасы взрывчатки, имевшиеся на складах. Работали тоже все — даже тучный Попов таскал ящики с динамитом. В итоге за пятнадцать часов изнурительного труда с коротким перерывом на обед нам удалось практически полностью воплотить намеченное в жизнь: сейчас уже почти во всех "критических точках" были размещены толовые и динамитные шашки. Но взрывов пока было произведено всего два: Горадзе нарушил систему подвода воды в промышленный корпус, и сейчас речная вода поступала в воронку, где добывались алмазы. По расчетам, недели через две воронка будет заполнена, а потом начнет заполняться и ложбина, в которой расположен прииск. Конечно, глубокого озера тут никогда не будет — скорее, возникнет топкое болотце в два-три метра глубиной. Но так даже лучше: это серьезно затруднит работу тем, кто будет идти по нашему следу, а главное, не даст португальцам добывать здесь алмазы.
— Готово, — сказал Данилов, утирая пот со лба. Я опустил в узкий и неглубокий — с полметра — шурф сделанный из брезента пакет с динамитными шашками: так как со временем подрыва мы еще не определились, Горадзе посоветовал упаковать взрывчатку в непромокаемую ткань, чтобы избежать ненужных осложнений, и чтобы в нужный момент все прошло без сучка, без задоринки. Я возился с проводом, когда Данилов окликнул меня:
— Слышь, Саня… Там товарищ капитан вроде как тебя кличет.
На крыльце конторы стоял Вейхштейн и махал мне рукой. Увидев, что я смотрю на него, показал пальцем на часы.
Я посмотрел на свои — было восемь вечера.
— Ох ты… Совсем забыл!
На 20.15 было назначено совещание. Я повернулся к Данилову:
— Мы тут вроде закончили… Дуй к старшине, скажи, что у нас все готово. И пусть он тоже в контору подходит…
Когда я, ополоснувшись до пояса и натянув свежую рубаху, вошел в контору, весь "комсостав" был уже в сборе. Больше всего это напоминало совещание у директора: два стола стоят буквой "Т", во главе — Зоя, по одну сторону длинного стола сидят Горадзе, Раковский и Анте, по другую — Попов, Радченко и Вейхштейн. Мне оставалось только место напротив Зои.
В этом кабинете я был в первый раз — на стене карта Африки, полки с книгами, старомодный несгораемый шкаф, выкрашенный в серый цвет, на маленьком столике в углу поднос с бутербродами, стаканы, чайник. Наверняка хозяйственный Олейник расстарался.
К счастью, окна выходили не на солнечную сторону, и в кабинете было не очень жарко.
— Ну что ж, приступим, — сказала Зоя, едва я сел. — Насколько я понимаю, сейчас на прииске уже все заминировано…