— А ты, Семеныч? Тебя утром не будет?
— Не, мы с Григорием сейчас позавтракаем и отправимся. Ты остальным часок дай поспать, потом поднимай, чтобы после шести уже выступить. Тут гляди, скоро рассветать начнет.
— Долго ли гнаться еще?
— Кто ж знает? С божьей помощью догоним. Ты ж знаешь, как в народе говорят? "Сколь веревочке не виться, конец все равно будет". Так и здесь. Я вот знаешь, чего еще опасаюсь? По горе идти не сможете. Напролом даже "бесы" не поперли. Приняли они влево и по склону, по-над речкой бегли. Я нарочно пробовал по склону пройти — нет, груженому человеку нечего делать, а с лошадью тем более. Тоже придется из долины на север, через реку и по берегу другой идти. Она уже побольше — Эквимина сама, которая около прииска была. Там в сумерках плохо видать было, но чую я, впереди лес. Как бы не в лесу и было ихнее логово.
— Лес — это ж для нас хорошо! — сказал я.
— Ну да. Вот я чего и боюсь: ползете вы тут по горам, как вошь по плеши, все на виду. Слыхал же, ребята сказывали про самолет? Не дай бог сюда прилетит. Жалею я теперь, что не стал балахоны брать, в каких здешние мужики да бабы ходят. Накинули бы, все маскировка. Хотя, с другой стороны, все равно не поверили бы. К чему такой толпе негров по горам шляться в стороне от дороги, да еще с лошадьми? Их тут отродясь нет ни у кого, все быки да ишаки. К тому же место запретное. Слыхал я, будто люди этой горы боятся и лес этот — ни ногой.
— А как она называется? Не Гора ли Грома?
— Это ты про ту бумажку, про камни думаешь? Может и так, я не знаю. Это ж только товарищ Денисов с местными дружбу водил. Он может и сказал бы, а я не ведаю. Только сдается мне, что она и есть. Все ведь сходится тогда.
— Значит, идти нам далеко не придется?
— Стало быть, так.
— Хорошо, — кивнул я. А самому тут же стало страшно. Ну да, догоним мы их, а там… что? Я ведь до сих пор не задумывался, как мы будем противостоять молниям, парализующим тело. Наши пули причиняют им небольшой ущерб, а если принять, что в логове этих "бесов", скажем, штук десять?
— Думаешь, что делать, когда настигнем? — прозорливо спросил Радченко. — Как в той присказке как бы не случилось, верно?
— Какой?
— Про медведя. Пошли мужики в лес. Кличут одного: Иван, ты где? Медведя поймал, братцы! Так тащи его сюда. Да он не идет! Так сам иди! Да он меня не пускает!
— Да уж… верная присказка.
— Ну, не горюнься так сильно. На кажного медведя рогатина найдется.
Хлопнув меня по плечу, Радченко легко поднялся и вернулся в лагерь. Он поднял Кондратьева, и вскоре они пропали, двинувшись в горы.
Я сделал все, как велел мне старшина. Разбудил лагерь вскоре после пяти; возились все довольно долго — пока то да се, умылись-прибрались, выпили кофе, сваренного Олейником, нагрузили рюкзаки — уже седьмой час был. В нашем ущелье солнце не появилось, но видно было, что в долине на севере и на далеком склоне поднявшейся за ней горы оно светит вовсю. Я разослал дозоры, вооружил Валяшко ручным пулеметом и велел идти впереди и левее. Затем мы выступили.
Днем река, кажется, шумела гораздо сильнее, чем ночью. Она стекала с высоких камней справа небольшим водопадом и потом бурлила вокруг гладких валунов, растекаясь на довольно большой площади неспокойным заливчиком. Форсировать ее было трудновато: камни скользкие, вода холодная. К тому же, нам пришлось не просто перейти с берега на берег. Река некоторое время текла по нашему ущелью, занимая его почти от стены до стены. Затем склоны расступились, река отвернула на северо-запад, а нам надо было карабкаться по осыпи на юго-восток. Впереди по широкой долине, поросшей кустами и даже редкими баобабами, текла Эквимина. Но наш берег был узким; выставлять с той стороны дозор смысла не было, поэтому Клюйко, которого я определил было налево, немного попылив обычной для здешних мест красноватой пылью, примкнул к основной группе.
Мы продвигались вперед медленно, лавируя между камнями и расщелинами. Можно было спуститься к реке, но там при случае скрыться было вовсе негде. Стоило подняться солнцу, с моря поползли первые облака, серые и низкие. Хорошо бы они укрыли нас разом и от палящих лучей, и от самолетов, чтобы было не как вчера.
Часа через два после возобновления похода Клюйко обнаружил пирамиду, сложенную из камней, с воткнутой в нее кривой и сухой палкой.