— Знак нам от Семеныча — дескать, правильно идем! — воскликнул Борис.
— Как будто тут можно идти неверно, — хмыкнул Раковский. — Слева река, справа гора.
Препираться с ним никто не стал, даже Вершинин. Впрочем, он с Зоей шел достаточно далеко от головы. Позади них шли только Олейник и Попов. Валяшко впереди нас залез на один из камней и помахал рукой. Я немедленно двинулся вперед велев остальным остановиться и приготовиться ко всяким неожиданностям. Но оказалось, что наш пулеметчик просто заметил далеко впереди лес. Непонятно, почему там он был, а здесь нет? На глаз казалось, что до первых деревьев будет километра полтора, а то и меньше.
Правда, прежде чем мы добрались до леса, пришлось преодолевать еще одну речушку, текшую к Эквимине. Вот еще одна странность Анголы: при всей пустынности и засушливости речек тут очень много. Маленькие очень они, правда. Вот у этой ширина была не больше метра. Просто узкий желобок в каменном ложе, и вода почему-то мутная.
Через два часа мы уже были у опушки леса. Тучи к тому моменту заволокли все небо, но я уже знал, что ждать дождя бесполезно. Еще один парадокс: облачности сколько угодно, осадков — ноль. Все не как у нас. Так как к тому времени мы шли уже порядка пяти часов, пора было сделать привал. Неутомимый Клюйко нашел дерево с отломанной веткой, еще один знак. Возле него мы и стали устраиваться. Через несколько минут появился Кондратьев.
— Дальше я лошадями никак. Придется их здесь с кем-то оставить. "Бесы" повернули наверх, по самой чащобе. Кроме того, там еще одна река, сущее болото местами. Склон крутой, буреломы, лианы кругом. Старшина просил вас, товарищ капитан, к нему добираться с парой бойцов.
Пока готовился нехитрый обед, у нас разгорелся очередной спор. Кому оставаться, кому идти — так стоял вопрос.
— Я тоже иду, — настаивал Сашка.
— Ты же слышал, — сказал я. — Старшина бойцов просил. Не зря же, как ты думаешь?
— Теперь у нас все бойцы! — отрезал Вершинин.
— И Зоя тоже? — вырвалось у меня. Сашка словно на бегу налетел на стену.
— Она? Нет, конечно, Зоя…
На его беду, девушка стояла рядом и все слышала. Она тут же взяла бедного Вершинина в оборот, доказывая, что он напрасно считает ее изнеженной барышней, которую надо оберегать и от всего ограждать.
Таким образом, от претензий Сашки я избавился; остальные идти в лес не рвались, особенно Попов и Раковский, которым переход давался труднее остальных.
Быстро перекусив, я взял с собой Быстрова и Яровца. Проверив вооружение и выложив все лишнее, мы отправились вслед за Кондратьевым.
— Семеныч велел при всех на всякий случай не говорить, — зашептал Гриша, как только мы углубились в лес. — Странное мы место нашли, вот он и хочет его проверить, чтобы кто прикрывал. На берегу реки там пройма в горе немалая, вроде как лужайка. Отродясь в здешних лесах такого не видывали. Вроде она зеленая, камешки лежат, а что-то не так. Кругом вон поглядите, обезьяны по деревьям скачут, птицы орут, пауков прорва, а там вокруг тишина и спокойствие. Подозрительно это показалось ему.
Я похвалил старшину за верные действия. Хотя что ему моя похвала? Потом пришлось сосредоточиться на преодолении густого подлеска. Жарко было неимоверно, тяжелый автомат постоянно норовил зацепиться за что-нибудь, да еще приходилось следить, чтобы под ногами палки не очень трещали.
Вскоре мы дошли до речки. Создавалось впечатление, что она течет прямо по корням деревьев; иногда вода полностью исчезала под нависшими над ней переплетениями веток. Под ногами захлюпало, а Быстров даже оступился и едва не упал. Где-то недалеко истошно орала какая-то живность — я не имел понятия, зверь это или птица. Кондратьев сделал знак, чтобы мы вели себя еще осторожнее. Потом пришлось карабкаться наверх, цепляясь за сучья и стволы деревцов. Наконец, Кондратьев встал и заозирался.
— Вот тут должен быть Семеныч, за этим камнем мшистым. Там уже недалеко обрыв, который над полянкой нависает. Он на нем залечь собирался.
Мы осторожно двинулись в обход камня, но обогнуть его не успели. Вроде бы ничего не изменилось, но тело мое пронзило судорогой: кажется, каждую мышцу свело, вывернуло наизнанку и натянуло. Больно было ужасно. В следующий момент времени я падал, целя в покосившийся ствол какого-то дерева носом. Как так получилось, я не понял. Едва успев повернуть голову, я врезался в ствол макушкой, взвыл от боли и покатился по мягкой земле. Вокруг разлетались прелые листья и гнилые палки, автомат больно колотил меня в бок и в руку. Вот тебе на, Аника-воин! Не нужны никакие враги, вон как сам себя покалечил. Я с ужасом подумал, что весь этот нелепый, шумный переполох выдал наше положение врагам. От такой мысли едва слезы не хлынули из глаз; я наконец прекратил кувырки и застыл где-то под раскидистым кустом. Вверх по склону мелькнула неясная тень. Видимо, у меня помутилось в глазах, так что я ничего толком не мог разглядеть.