В кабинете доктора царила удушающая жара. У Герца мгновенно взмок лоб, по спине поползли липкие струйки пота. А вот доктор нисколько не потел. Более того — словно бросая вызов здравому смыслу, он знай себе прихлебывал из толстостенной фаянсовой кружки обжигающий кофе. Хорошо хоть, что аромат крепко заваренного кофе хотя бы отчасти перебивал запах медикаментов и характерный трупный душок, которыми кабинет доктора был буквально пропитан.
— А-а, господин гауптман… Добрый день, — доктор отставил кружку. — Включить вам вентилятор?
— Если не затруднит, — Герц опустился на жесткий стул, чувствуя, как рубашка прилипает к взмокшей спине. — Какие новости, доктор?
Под потолком медленно начал вращаться вентилятор, перемешивая лопастями густой воздух. К сожалению, никакого облегчения Герцу это не принесло.
— Я закончил работу с доставленным… образцом, — осторожно сказал Франшику Пилар. — Не знаю, чего вы ожидали, но ничего особенного обнаружить не удалось. Так что сказать особенно нечего.
— Ну а все-таки, доктор?
— Труп принадлежит европейцу. По всей видимости, этот человек долго прожил в этих краях — об этом говорит характерное… словом, при жизни у него был очень густой загар. Скорее всего, не брезговал тяжелой физической работой — на руках хорошо заметны мозоли. Но никаких особых примет, кроме разве что нескольких шрамов.
— Шрамов? — напрягся Герц. — Это может быть полезным…
— Нет-нет, ничего особенного, — разочаровал его Пилар. — Первый шрам — это шрам от аппендицита, который ему вырезали, по всей видимости, около десяти лет назад. Есть еще пара шрамов — на спине, на голени — но они он пулевые и не от ран, нанесенных холодным оружием. Зубы тоже все на месте, причем на редкость хорошие — ни пломб, ни коронок. Даже завидно.
— А как его убили?
— Четыре пулевых ранения — одно в голову, одно в живот, оставшиеся — в грудную клетку. Поражены тонкий кишечник, правая почка, сердце, левое легкое. Даже без выстрела в голову шансов у него не было. Кстати, выстрел в голову был сделан, как мне кажется, позже остальных. Пули калибра 9 миллиметров, "парабеллум". Вряд ли можно найти что-либо более распространенное. Одежда и обувь тоже совершенно "безликие" — я не эксперт в этой области, но, насколько я понимаю, ткань и фурнитуру отследить вряд ли получится. Да и возможностей у нас таких просто нет.
— Скажите, доктор, а он может быть…, — Дитрих запнулся, — …русским?
Пилар нахмурился, побарабанил пальцами по столу.
— Не буду исключать такой варианта, — наконец сказал он. — Пигментация волос и радужки глаз говорит о том, что он, скорее всего, выходец из Восточной или Северной Европы — встретить сероглазого светлого шатена на юге континента гораздо труднее. Хотя и не невозможно, так что это вряд ли можно считать точным доказательством. Одно могу сказать точно — это не житель ближайшей округи. У нас тут из белых никто не пропадал в последнее время…
Герц совсем погрустнел. А вот доктор вдруг улыбнулся, и с видом фокусника, извлекающего из-за уха потрясенного зрителя монету, сказал:
— Впрочем, один сюрприз для вас у меня все же имеется, господин гауптман. Взгляните.
С этими словами он протянул Герцу конверт из плотной коричневой бумаги.
Герц раскрыл конверт, перевернул — и в ладонь высыпалось несколько крупных, неправильной формы кристалликов, больше всего похожих на битое стекло.
— Что это?
— Насколько я понимаю — алмазы, — сказал Пилар. — Я нашел это в нагрудном кармане у мертвеца.
Несколько минут Герц лихорадочно соображал. Ну конечно! Если организация, о которой писал Виэйру, существует, вполне вероятно, что ее интересуют именно алмазы — ведь в Анголе есть богатейшие алмазные месторождения! Интересно…
Он рывком поднялся, пожал Пилару руку.
— Большое спасибо, доктор. Вы мне очень сильно помогли.