Пролог
Чикаго окутал декабрьский сумрак, пропитанный запахом мокрого снега и тлеющей надежды. В пентхаусе, возвышающемся над городом, словно неприступная крепость, я — Витторио Розетти, наследник могущественной итальянской семьи, не чувствовал ни тепла, ни уюта.
Отражение в панорамном окне – ледяная маска, скрывающая бурю ярости и боли. Брак с Софией Орловой – лишь тактический ход, укрепление позиций. Русская принцесса, дочь пахана Братвы… Она лишь инструмент, гарантия будущего наших кланов. Ничего личного.
Резкий звук моего выдоха нарушил безмолвие квартиры. В этой абсолютной тишине он прозвучал почти как внезапный порыв ветра.
Эмоции ставят на колени. И у меня есть два примера.
Первый — мой отец.
Любовь к моей матери чуть не стала для него погибелью. Эмоции, которые должны были сделать его непобедимым, ударили в самое сердце. Тот момент, когда любовь превратилась в рану. На глазах сильный, непоколебимый мужчина превратился в тень самого себя, роняя из рук всё то, над чем работал годами. Власть, находящаяся в руках Розетти, ускользала.
Второй — я сам.
Она была прекрасна. Словно принцесса, сошедшая со страниц дивной сказки. Увидев её, я поверил, что любовь способна давать крылья. Окрылённый ею, я был способен подняться на любую высоту. Однако чем выше полёт — тем больнее падение.
Любовь ведёт за собой ещё два чувства — верность и предательство. Те, кому выпадает второе, чувствуют, словно тысячи острых ледяных иголок разрывают грудь на мелкие куски, пронизывая каждую клетку, каждую мысль. Боль так остра, что сердце вот-вот разорвётся на части, оставив после себя лишь пыль.
Воспоминания о прошлом, словно осколки битого стекла, ранили остатки моей души.
Двух примеров достаточно для того, чтобы удостовериться в правоте: любовь калечит.
Поэтому я выбрал иной путь — единственный доступный вариант. На месте души — пустота, а сердце чёрное как смоль. Закрыл все чувства на замок, не позволяя им брать верх над моей судьбой. Не давая им сделать меня слабым.
Итальянский дьявол с холодным сердцем. Она наверняка слышала о моей жестокости и репутации.
Однако, увидев Софию, я ощутил, как в груди зарождается то, что я так упорно старался искоренить.
В её глазах не было страха. Лишь решимость и упрямство, закаленные суровой русской зимой. Совершенно не то, что я ожидал увидеть.
Эмоции толкают меня в омут. Искушают нежностью и страстью, но ледяной шёпот сознания говорит — нельзя.
Я помню, что случилось в прошлый раз.
Я больше не позволю.
Никогда…
Брак по расчету – приговор. Вопрос только в том, кому именно он будет произнесен.
Глава 1 София
Бывают дни, когда тебя преследует чувство, что сегодня наверняка случится что-то такое, что выбьет тебя из равновесия. Оно еле заметно, возникает, будто молния в майскую грозу – мимолётно.
Красный сигнал светофора дал мне возможность осмотреться вокруг и размять ноющую шею рукой.
Лучи заходящего осеннего солнца окрашивали город в приятный оранжевый цвет. На его фоне листва, которая уже желтела, казалась еще ярче. Октябрь в этом году оказался приятно теплым.
Я ехала домой после выматывающей, но весьма продуктивной тренировки. Мне нравится ощущение, когда ты понимаешь, что хорошо выполнил свою работу, пусть даже чувствуешь себя после этого как выжатый лимон. Удовлетворение настолько сильное, что даже усталость не мешает наслаждаться этим чувством.
Тем не менее, интуиция подсказывала, что доверять этому состоянию не стоит. Мимолётные вспышки вызывали беспокойство. Но внутренний голос лишь предупреждает нас о возможных трудностях, и они не всегда обязательно должны случаться, правда? Я решила довериться своему оптимизму и подумала, что на этот раз моё шестое чувство ошибается.
Сделала музыку чуть громче — заиграла моя любимая песня. За спиной послышалось шуршание. Бруно нервно заёрзал на заднем сиденье. После тренировки пёс был голоден и с нетерпением ожидал возвращения домой.
Бруно — чехословацкий влчак, результат скрещивания немецкой овчарки и волка. Серебристо-серый кобель с янтарными глазами, высотой в холке почти метр. Пёс весьма устрашающий на вид, но собаки этой породы не считаются опасными для человека. Ну а для меня Бруно навсегда остаётся тем маленьким серым комочком, который поскуливал и прижимался к моей ноге во время сна.
Выдрессированная собака — отличный напарник, поэтому компания моей семьи владеет собственным кинологическим центром. Лет с тринадцати я посещаю его, а в пятнадцать отец подарил мне Бруно. С помощью опытных кинологов мы воспитали из него умного, сильного и преданного пса. Бруно — не просто семейный питомец, он мой верный спутник и защитник. Присутствие собаки успокаивает меня, с ним я ощущаю себя в безопасности.