Я прекрасно это знал. Его жена приходила к нам за его спиной, уверенная в том, что капо отказал Тони в помощи. А все потому, что ей не повезло выйти замуж за такой кусок дерьма как Тони. Все деньги, которые он крал, были переведены на счета, о которых, по его мнению, никто не знал. Он оказался чертовски не прав.
Я наклонился над ним.
Тони попытался вжаться в стенку ещё крепче. Чёртов сукин сын был трусом до мозга костей.
Прикрывать свои грехи ребенком было низко даже для таких людей как мы, а мы далеко не святые.
- То есть, ты брал наши деньги для благого дела, верно?
Он энергично затряс головой, хватаясь за эту мнимую поддержку. Он решил, что я купился на его жалостливую историю.
- Да, моя малышка очень славная. Это огромное горе для нашей семьи. Жена разбита, каждый заработанный доллар мы откладывали на операцию, но этого все равно не хватало. Поэтому я решился на этот шаг. Прошу простить меня, я делал это, чтобы спасти свою дочь.
Во мне закипала ярость. С каждым словом, произнесенным Тони, мне хотелось сломать одну из его костей.
Но я сдерживал себя. Он еще недостаточно поверил в свою неуязвимость. Думает, что у него получится обвести меня вокруг пальца.
- Так вам удалось сделать операцию ребенку? Ты достаточно накопил, обворовывая нас?
Тони побледнел на слове «обворовывая». Страх струится по его венам все быстрее, охватывая каждую часть его тела.
- Еще нет…
- Еще нет, - эхом повторил я.
Этот козел и не собирался помогать своему ребенку.
- Послушай сюда, Тони, - спокойно продолжил я. Неважно, насколько сильно бушевала буря внутри меня, я уже давно научился укрощать свою ярость и прикрывать ее маской спокойствия. Люди острее реагируют на спокойствие. От спокойного человека ожидать можно чего угодно. А страх перед неизвестностью – самый сильный страх.
Я достал нож и проверил его остроту, что сделало Тони еще на один тон белее.
- Ты жалкое ничтожество, testa di cazzo (итал. – дурак), которое довело свою жену до такого состояния, что она нашла в себе силы угрожать капо, потому что, ее драгоценный муж оказался жалким трусом, решившим, что воровство и ложь – это лучшее решение его проблем. Ты позволил себе думать, что ты хитрее остальных, Тони?
Тони даже перестал качать сломанную руку. Он застыл и завороженно смотрел на меня будто под гипнозом, казалось, что он даже не дышит.
- Витторио…- шепотом произнес он.
Я остановил его, подняв ладонь. Я достаточно наслушался. Давая шанс ему говорить, я надеялся на хотя бы частичку благоразумия, но это оказалось безнадёжным делом.
- Я даю тебе ровно три дня на то, чтобы, во-первых, ты перевел все украденные деньги на счет своей жены, во-вторых, передал все дела по казино Беннито, и, наконец, в-третьих, понял насколько ты идиот. Хотя, я смотрю, для третьего пункта тебе понадобится всего секунда.
Казалось Тони Бальзамо уже в шаге от потери сознания. Он знал, к чему привела его жадность.
Одним резким движением я рассек его щеку свои клинком.
Ярко алая кровь тонким ручейком покатилась к подбородку Тони, собираясь в его жалкой редкой бородёнке.
- Я не убиваю тебя сейчас только потому, что капо дал слово твоей жене, что ты вернешь все деньги. Я прошу заметить, она оказалась храбрее тебя.
Я выпрямился во весь рост, возвышаясь над жалким человеком.
- Но как только истечет срок, я приду за тобой, Тони, и в твоих же интересах сделать все наилучшим образом. Иначе твоя смерть не будет легкой.
Вложив нож в ножны, я развернулся и вышел из комнатушки, оставив Тони одного. Ему потребуется некоторое время, чтобы собраться с остатками своих сил.
Когда я уже был на полпути к выходу, на телефон поступило сообщение. Капо собирает всех на совет.
Отлично, я как раз вовремя закончил.
***
Огромные окна кабинета открывали вид на осенний Чикаго. Солнце не было видно из-за густых серых туч, которые намекали на приближающийся дождь.