– Твоя так называемая "мотивация" только сбивает меня, – огрызнулась я, стараясь, чтобы голос звучал твердо.
Витторио рассмеялся, и этот звук эхом отозвался в моей груди. Он приподнял прядь моих волос и нежно провел по ней пальцами.
– Может быть, в этом и есть цель, – прошептал он. – Может быть, я просто хочу посмотреть, как ты будешь выглядеть, когда потеряешь контроль.
– Или это месть за моё любопытство?
Уголок рта Витторио приподнялся в ленивой ухмылке.
– Возможно, и то, и другое, – протянул он, отпуская прядь моих волос. Его взгляд, темный и проницательный, будто проникал в самую душу. Я почувствовала, как по телу пробегает легкая дрожь, смесь страха и странного, необъяснимого влечения.
Мои брови взметнулись вверх.
– К чему этот пафос, Розетти?
Его руки опустились на мою талию, на то место, которое не было прикрыто одеждой. Кожу обдало жаром.
Я невольно задержала дыхание, чувствуя, как по телу разливается странная смесь страха и возбуждения. Он приближался, медленно и неумолимо, словно хищник, загоняющий добычу в угол.
– Никакого пафоса, – прозвучало будто рычание у самых губ. – Просто любопытство до добра не доводит. Особенно такое, как твое.
Я уперлась ладонями в его грудь, стараясь таким образом то ли отодвинуть его, то ли не дать себе прижаться к нему.
– Мы в общественном месте, – попытка вернуть нам хоть долю здравого смысла была до безобразия наивной и глупой.
– Fregarsene (итал. - плевать), – бросил он, прежде чем впиться губами в мои.
Жаркий поцелуй обрушился на меня, лишая кислорода. Губы Витторио были требовательными и властными, он целовал так, словно хотел запечатлеть меня в себе, выжечь на коже клеймо принадлежности. Голова кружилась, а внизу живота разгорался странный, но уже знакомый пожар.
Я сдалась. Открыла рот навстречу его напору, отвечая на поцелуй с такой же жадностью и отчаянием. Руки мои скользнули по его груди, переплелись на затылке, вжимая его лицо в себя. Забыв о месте, о времени, я просто тонула в этом урагане ощущений.
Он углубил поцелуй и, приподнимая меня, прижал к холодной стене, к которой в один шаг донёс. Мои ноги обвили его торс, прижимаясь к прессу. Тонкая ткань майки казалась ненужной преградой, и я почувствовала, как его рука скользит по моей спине, приближаясь к спортивному топу.
Легкий стон сорвался с моих губ, и Витторио оторвался от меня, жадно глотая воздух. Его глаза горели темным огнем, в них читалось неприкрытое желание.
Именно в этот момент до меня донесся приглушенный звук голосов. В голове словно щелкнуло, возвращая меня в реальность. Мы в общественном месте. Мы, блядь, в тире. Я должна остановиться. Но как?
— Дверь, — пролепетала я в момент секундной паузы.
— Я закрыл её, когда ты выбирала нож.
Удивление застыло на моем лице.
— Хитрец, ты всё продумал.
— Ага, — довольно промычал Витторио. — Мне захотелось побыть наедине со своей женой. Поэтому надо было исключить появление нежеланных гостей.
— Может… — я запнулась, разрываясь между желанием и здравым смыслом. — Подождем до дома?
— Я не собираюсь лишать тебя девственности в кинологическом центре Братвы.
Не то чтобы я этого хотела. Нет, я, конечно, этого хотела. Да простят меня все, я хотела этого очень сильно. Буквально ощущая, как внизу живота клубится дикое необузданное желание. Но тем не менее, меня обнадежило, что Витторио ценит меня больше и не приемлет первый секс в тире.
Суровый и жестокий при посторонних, со мной он становился другим. Появлялось чувство, ужасно похожее на нежность. Я замечала, что мужу тяжело дается это, но он старался открыться и дарить мне эти эмоции.
Иногда, когда он думал, что я сплю, я чувствовала его взгляд на себе. Не изучающий, не контролирующий, а какой-то… бережный. В эти моменты я готова была отдать все, лишь бы он знал, как много это для меня значит. Лишь бы он перестал бояться быть настоящим, показывать свою ранимость.
Я понимала, что за этой броней суровости скрывается человек, который когда-то был предан или обманут, человек, который научился никому не доверять. И то, что он позволил мне увидеть хоть кусочек себя настоящего, было для меня огромным доверием.
Наверное, именно поэтому я так ценила каждую минуту, проведенную рядом с ним. Каждый взгляд, каждое слово, каждое прикосновение. Я бережно хранила эти маленькие проявления нежности в своем сердце, как драгоценные сокровища, потому что знала, как дорого они ему обходятся. И надеялась, что однажды он сможет полностью освободиться от своих страхов и стать тем самым человеком, которого я всегда знала в нем, пусть и под толстым слоем льда.
– Твой первый раз не должен быть таким. Сейчас мы просто балуемся, – прорычал он, прижимаясь к моей шее. Одной рукой он все еще удерживал меня на весу, придерживая за задницу, а другой провел под грудью, затем по-хозяйски проник под топик и удивительно нежно сжал грудь, после помассировал сосок.