Волна жара прокатилась по телу, лишая воли к сопротивлению. Нежность сменилась настойчивостью, и я уже не могла сдерживать стоны, вырывавшиеся из груди. Витторио отвечал на них короткими, рычащими звуками, еще больше распаляя меня. Казалось, мир сузился до размеров его рук, его губ, его тела, прижимающего меня к стене.
Он оторвался от моей груди, устремляя взгляд в глаза. В них плескалось такое сильное желание, что я поверила, будто сейчас, здесь, он готов на все. И я тоже. Слова, доводы рассудка – все исчезло, осталась лишь необузданная страсть, затмевающая собой все остальное.
Его взгляд обжигал, скользил по моему лицу, задерживаясь на губах. Я невольно облизнула их, и Витторио издал глухой стон, впиваясь пальцами в мои бедра. Он наклонился, касаясь губами моей щеки, спускаясь к шее, оставляя горячие поцелуи на ключицах. Я запрокинула голову, давая ему больше простора, чувствуя, как внизу живота все больше нарастает пульсирующая волна.
– Отпусти меня, – с трудом выговорила я.
– С какой стати? – ошеломленно спросил он, но всё-таки позволяя мне опустить ноги на пол.
Я с силой сжала губы, страшась собственной решимости.
Опустила руку на его талию, затем скользнула ниже, обхватывая его внушительный стояк.
Во рту собралась слюна, которую пришлось с силой сглотнуть.
Меня страшила эта животная страсть, но сил противиться ей не было.
– София, не стоит этого делать, – проговорил Витторио.
– Почему? – его отказ был немного обидным.
– Сейчас тобой движет чувство вины, моя маленькая девственница.
Я хохотнула:
– Поверь мне, Витторио, таким способом я никогда не буду вымаливать прощения.
В доказательство своим словам сжала его член крепче.
Мужчина зарычал, утыкаясь в мою шею.
– Тогда вперед, посмотрим, на сколько далеко ты зайдешь. Но помни, мы в общественном месте, – поддразнил он.
Его дыхание участилось, обжигая мою кожу. Я чувствовала, как его тело напряглось, готовое сорваться в пропасть наслаждения.
Насколько далеко я зайду? Мне интересно самой.
С этой мыслью мои колени подкосились, и я опустилась на пол.
Витторио, теряя меня из виду, в качестве поддержки облокотился на стену. Я чувствовала, он не сводит с меня глаз, однако не решалась пока что посмотреть ему в лицо.
Стянуть шорты оказалось на удивление легко. И вот перед моим лицом – он.
Я не первый раз видела член мужа, но все равно невольно удивилась размеру и… красоте. Мне нравится. Я даже считала его эстетичным: гладкая, теплая кожа, аккуратная головка. Даже, черт возьми, яйца – они просто прекрасны.
Провела рукой вверх и вниз, наслаждаясь ощущением.
Он чуть дернулся, наливаясь силой и становясь тверже и горячее. По телу разлилось приятное томление, а по коже побежали мурашки.
- Надеюсь, ты не ждёшь от меня особых умений? - я отважилась поднять глаза. Витторио смотрел на меня с такой жадностью и желанием, что перехватило дыхание. В этот момент я утвердилась, что тоже хочу его, безумно и ненасытно.
- Делай как считаешь нужным, моя маленькая девственница, - голос мужа был низким от желания.
Обхватив его крепче, наклонилась и коснулась губами головки. Сначала легко, едва ощутимо, словно бабочка крылом. Его вкус был солоноватый, терпкий, возбуждающий. Затем чуть сильнее, приоткрыв рот. Мужчина застонал. Этот звук действовал на меня, как искра на порох. Я постаралась глубже взять его, лаская языком, чувствуя, как член пульсирует в моих руках.
Я отстранилась на мгновение, чтобы перевести дух и увидеть его реакцию. Витторио стоял с закрытыми глазами, тяжело дыша. Его лицо исказила мука наслаждения.
Не дожидаясь дальнейших указаний, я вернулась к своему занятию. Я знала, что делаю все правильно, чувствуя, как он напрягается в моих руках. Играла с ним языком, то дразня кончик, то углубляясь, вызывая рычащие стоны.
Казалось, время остановилось. Существовало только это – его возбуждение и мое желание удовлетворить его.
— Вот так, — прохрипел Витторио, его пальцы запутались в моих волосах, но он не давил, не торопил.
Каждый мой жест, каждое движение губ и языка находило отклик в его теле, вызывая волну мурашек, пробегающих по коже. Я слышала его прерывистое дыхание, чувствуя, как напряглись его мышцы.
Меня распирало от эмоций. Это было пьянящее чувство власти, смешанное с нежностью и желанием.
— Поласкай себя рукой, — произнёс он, голос дрожал от напряжения. Слова пронеслись по мне, как электрический разряд.
Я послушалась, убрав одну руку и скользнув пальцами между своих ног. Я была влажной, готовой, и каждое прикосновение вызывало волну удовольствия.
Не смогла сдержать улыбку, чувствуя, как он дрожит под моими прикосновениями. Мои пальцы скользнули ниже, лаская его основание, и я услышала, как он затаил дыхание.
— Не останавливайся, — прошептал он, и его голос звучал как молитва, полная отчаяния и страсти.
Моя вторая рука продолжала своё дело, лаская клитор с тем же ритмом, что и член. Я чувствовала, как каждое движение синхронизируется, как мы становимся одним целым в этом моменте.
— Ты такая… — он не закончил, его слова потерялись в стонах, когда я ускорила темп, мои губы плотно обхватили его, а язык танцевал вокруг головки.
Его пальцы сжались в моих волосах, но он всё ещё держал себя в руках, не желая прерывать этот момент. Я подняла глаза, встретив его горящий взгляд, и увидела, как его челюсть напряглась, как он пытается сдержаться.
Вдруг его тело пронзила дрожь. Он зарычал, запрокинув голову назад. Я почувствовала, как пульсирующая волна накрывает меня, заполняя всё внутри жаром. Его сперма обжигала губы и язык, а запах сводил с ума. Это оказалось на удивление приятным. Я не отстранялась, пока последний болезненный стон не сорвался с его губ.
Мой собственный оргазм не заставил себя долго ждать. Волна наслаждения захлестнула меня с головой, смывая остатки сознания. Каждый нерв кричал от удовольствия, а в голове не осталось ни одной мысли. Только он, только я, только этот момент абсолютного единства.
Когда всё закончилось, Витторио тяжело дышал, обмякнув в моих руках.
- Ты восхитительна, моя маленькая девственница, - прошептал он, притягивая меня к себе.
Я улыбнулась, прижавшись к нему.
Моя маленькая девственница.
Эта фраза, сказанная с такой страстью и желанием, теперь звучала как комплимент, как признание моей власти над ним.