Мы вошли. Поднявшись на нужный этаж, вышли в пустой коридор. Обычно в офисе людно, но сегодня выходной. Для обычных смертных. Наша работа выходных не предусматривает.
Подошли к массивным дверям кабинета Орлова, Олег открыл их и вошел первым.
Геннадий сидел во главе стола, рядом с ним Галина, записывающая что-то на планшете. Она лишь мельком взглянула на нас из-под очков, кивнула и продолжила интенсивно стучать пальцами по экрану. В отличие от своей дочери, она не была болтушкой. Всякий раз мне доставался лишь взгляд и кивок.
Яркие волосы женщины цвета меди были убраны в тугой пучок. Одета она была в тёмно-серый строгий костюм. Ни единой лишней детали, ни намека на слабость – лишь отточенная элегантность и решимость.
– Вы как раз вовремя, – вместо приветствия сказал Пахан. Он вернулся к беседе с помощницей. – Часть этих средств необходимо инвестировать, но, Галя, сделать это надо аккуратно.
– А как же иначе, Гена? Всё сделаем в лучшем виде, – ответила женщина, отрываясь от экрана. – На этом всё?
– Да, можешь быть свободна сегодня.
Она молча кивнула, собрала вещи и вышла.
Орлов-старший проводил ее взглядом. Затем посмотрел на нас.
– Присаживайтесь. У меня к вам дело.
Мы заняли кресла напротив стола.
– В общем, так, – начал он, откинувшись на спинку кресла. – Я хотел бы, чтобы вы проконтролировали сегодняшнюю доставку в порту. Ровно в полночь приходит пароход с оружием, однако наши источники говорят, что возможна облава.
Геннадий перевел взгляд на меня:
– Я попросил тебя приехать, Витторио, для того чтобы схватить одного или двух для дальнейшего, более пристрастного разговора. Ясно? Думаю, вам будет интересно поучаствовать в этом.
Он сложил руки на груди, дожидаясь моего ответа.
– Да, – я кивнул, а губы расплылись в ухмылке. В этом был смысл. – Вы думаете, это О'Ши?
– Наш ирландский товарищ сегодня устраивает благотворительный аукцион. Но это ничего не значит. Он вполне способен координировать налет дистанционно.
Я хмыкнул. Это в стиле Гаррета: прикрывать белым одеялом добродетели свои кровавые планы.
– Пошлет подручных? – спросил Олег.
– Это вы и должны будете узнать. Кто они, откуда, на кого работают, – подытожил Геннадий. – Сделать это надо тихо, но внезапно. Если охота пройдет удачно, отвезете добычу в конспиративную квартиру. Её подготовят к вашему приезду. Я распорядился.
Олег выпрямился в кресле, расправил плечи и поднял подбородок.
– Что, первое самостоятельное задание? Волнуешься? – поддел я, взглянув на него.
– Заткнись, Розетти, – рыкнул парень.
Он молод. Пахан интенсивно вводит его в работу, однако очевидно, что такие личные задания он получает впервые. К тому же, судя по всему, работать с людьми не из Братвы в одиночку ему не удавалось. Но мы же теперь семья.
Орлов наблюдал за нашей перепалкой с легкой усмешкой. Ему явно нравилось это напряжение между нами. Возможно, он видел в этом некий стимул, способ заставить нас лучше работать. Или же просто развлекался.
– Всё ясно? – спросил он, обращаясь к нам обоим, спустя время.
– Так точно, – ответил Олег.
Я оставил этот вопрос без ответа. Пахан мне не босс.
– Отлично. Тогда можете быть свободны.
Мы вышли в коридор.
– Если боишься, можешь остаться дома, – сказал я, ухмыляясь. – Я не скажу твоему отцу.
– Что во фразе "заткнись" ты не понял? – глаза парня загорелись огнём.
Я пожал плечами, делая вид, что не заметил его вспышки.
Отлично. Злость — это хорошо, главное, чтобы он смог ее контролировать и пускать в нужное направление.
На самом деле, эта его ярость даже немного радовала. В нем чувствовалась порода, упрямство – качества, необходимые в нашей работе.
Мы вышли на улицу. Вечерело. С туч, гонимых ветром с озера, срывался снег. В январе погода в Чикаго очень переменчива.
Прохожие кутались в куртки, натягивали шапки пониже и поднимали воротники, стараясь спрятаться от непогоды.
Я почувствовал его взгляд раньше, чем заметил. Скрываясь в тени переулка, за нами наблюдал человек, одетый во всё чёрное. Капюшон куртки полностью скрывал его лицо. Судя по расслабленной позе, он не особо старался быть незамеченным, будто уверен в своей неприкосновенности.
Я прищурился. Силуэт казался смутно знакомым — словно тень прошлого, которая внезапно снова ожила.
Старые воспоминания ледяным ветром коснулись шеи. Кулаки сжались. Внутренний зверь забился в клетке, требуя выпустить его и дать вволю отыграться.