– Да. Они не назвали его имя, но все ведет к Гаррету.
– Тот ирландец с вечеринки?
– Именно он.
– И что ты собираешься делать? – спросила я.
Витторио вздохнул, словно на плечи ему взвалили непосильную ношу.
– Слишком много вопросов, – прошептал он.
Я требовательно толкнула его локтем. Раздражала не столько ситуация в целом, хотя, безусловно, да, но и то, что от меня все это настойчиво пытались скрыть.
– Я имею право знать!
– Это долгий процесс, София. Нельзя просто так взять и… – он замолчал, подбирая слова – …разобраться с таким человеком, как О'Ши.
– Ты имеешь в виду… его не тронут, пока не будет доказательств? – уточнила я.
– Да, – подтвердил муж. – Это же не просто уличная разборка. О'Ши – влиятельный малый, и у него есть люди наверху. Нужно собрать неопровержимые доказательства его причастности к нападению на доки.
– Иначе война, – я живо представила себе последствия. Взрывы, перестрелки, кровь на улицах… Причина, для избежания которой мы вступили в брак.
Мы постараемся не доводить до крайности. Ирландец не дурак, он знает о совместной работе Сакры-Короны и Братвы. "Черные вороны" — не шпана с района, но и воевать против двух семей не захотят.
Витторио откинул прядь моих волос и успокаивающе нежно коснулся шеи.
— Значит, не зря ты сорвал мой цветок девственности, брак все еще работает на благо группировок, — тихо, но с сарказмом заметила я. — И ваши традиционалисты могут спать спокойно. Все скреплено кровью: и в постели, и в пыточных. Браво.
Муж легонько укусил меня за плечо.
— Можно подумать, тебя волновало мнение традиционалистов?
— А почему нет? Они так чтут традиции и требуют соответствующего отношения, что странно, почему они не присутствовали в нашей спальне со свечками в руках? Но теперь моя часть сделки действительно выполнена.
Витторио сильнее обхватил мои бедра.
— Они старики, которые, почувствовав в один момент слабость, решили, что их слово что-то значит. Для меня их мнение не играет особой роли, особенно когда дело касается моей семьи.
Я судорожно выдохнула.
— Тем не менее нам пришлось устроить спектакль. Я понимаю их требования соблюдения традиций, но саму традицию понять не могу.
— Она требует кровь, чтобы показать, что мужчина жесток даже с собственной женой. Он демонстрирует свою власть и контроль, — сказал Витторио спустя время. — Так же это подтверждает честь семьи невесты и доказывает ее "чистоту".
Я поежилась, ощущая, как сарказм постепенно испаряется, уступая место неприятному холоду. Слова мужа, произнесенные отстраненно, словно вырванные из него насильно, отчетливо рисовали мрачную картину нашего мира. Мира, где женщина – лишь собственность, а жестокость – доказательство силы.
– Почему тогда ты…? – прошептала я, хотя уже знала ответ.
– Моя сила и так понятна, незачем демонстрировать это ещё и в постели. Тем более, я не хочу… – он замолчал, будто подбирая нужные слова, –…я не хочу, чтобы ты боялась меня. Хочу, чтобы ты чувствовала себя в безопасности, когда я рядом.
Я обернулась, стараясь прочесть в его глазах хоть что-то, кроме той тени, что омрачала его лицо.
Моя кожа покрылась мурашками. Слова вертелись на кончике языка, но я удержала их. Затем развернулась и подалась назад, прислоняясь к его груди спиной. Я не хотела, чтобы он прочел в моих глазах то, что я намеревалась сказать.
– Спасибо, что дал мне время.
Между нами возникло молчание. Чувствовалось, что нам нужно дать друг другу время, чтобы обдумать то, что было сказано. Я чувствовала его тепло спиной, его ровное дыхание, легкие покалывания от щетины на моей шее. В голове все еще звучали его слова.
Хрупкая надежда на что-то большее, чем просто сделку между семьями, крепла в моем сердце, словно росток, пробивающийся сквозь каменистую почву.
Витторио прижал меня к себе сильнее.
– Вообще, это глупость. Ты же в курсе, что по-хорошему крови не должно быть? – задумчиво проговорила я.
Муж издал смешок, в котором чувствовалась доля самодовольства, но промолчал.
– Ну, да кому я рассказываю? Ты наверняка переспал с кучей девушек, – пробурчала я, стараясь скрыть ревность.
Она кольнула, словно игла, но я откинула её. Господи, мне не шестнадцать, я понимаю, что у него были другие. Он не я. Ему надо было – он брал.
– Вообще-то, ты первая невинная девушка в моей жизни, моя маленькая девственница, – нарочито сладко промурлыкал он, укусив мочку уха.
– Неужели? – я обернулась, вопросительно подняв брови.
– Да, с ними много мороки.
– Логично, – согласилась я. Однако язвительно добавила: – Уймите самодовольство, мистер Розетти.
Не знаю почему, но мне льстило это. Заморочился он только со мной. Выкусите, остальные!
Дыхание Витторио опалило мою шею, заставляя мурашки пробежать по телу. Он прошептал что-то на итальянском, смысл слов ускользнул, но интонация была полна желания. Я откинула голову, позволяя ему целовать мою шею, чувствуя, как его руки скользят по моему животу.
Витторио повернул меня к себе лицом и поцеловал. Этот поцелуй проникал в саму душу, вытаскивая на поверхность все мои тайные желания. Я обвила его шею руками, отвечая на его страсть.
Постепенно поцелуи переместились на мою грудь, живот. Каждое его прикосновение заводило меня все больше и больше. И это было невероятно приятно.
Я открыла глаза и увидела в его взгляде такую жажду и нежность, что сердце забилось в бешеном ритме. Его глаза горели огнем, который обжигал меня изнутри, превращая в пепел все мои сомнения.
Когда он вошёл в меня, я тихо застонала от удовольствия. Тёплая вода расслабила меня, поэтому боли не было. Витторио двигался плавно, но уверенно, словно опытный художник, создающий шедевр. Каждое его движение заставляло меня забыть обо всём на свете, кроме нас двоих. Я чувствовала себя живой, желанной, единственной.
Вода вокруг нас казалась кипящей, отражая бушующий внутри меня огонь. Я отвечала на его ласки, двигаясь навстречу, ища большей близости.
– Витторио, – прошептала я, когда чувства начали переполнять меня.
– Повтори, – он пристально смотрел мне в глаза.
– Витторио, – я почувствовала, как его губы накрывают мои, заставляя выдохнуть его имя в поцелуе.
Этот поцелуй был другим. Он не был нежным, скорее властным, требовательным, но до безумия чувственным. Казалось, он вытягивает из меня душу, заставляя полностью раствориться в нём.
– Скажи, что чувствуешь, София, – прохрипел он, отрываясь от моих губ. Он осыпал поцелуями мою шею, спускаясь к груди. – Скажи мне.
Я не могла соврать. Не сейчас.
– Я… я хочу тебя, – я не в силах отвести взгляд от его глаз.
Услышав мои слова, Витторио издал низкий рык и усилил темп движений. Теперь он не был художником, он был зверем, поглощающим свою добычу.
Волна наслаждения захлестнула меня с головой, заставляя забыть обо всём на свете. Я кричала его имя, царапала его спину, отдаваясь во власть своих желаний. И в этот момент я поняла, что пропала. Я попала в его сети, и выбраться из них будет невозможно.
Витторио поднял меня выше, обвивая мои ноги вокруг его талии, и вошёл в меня до самого основания. Волны наслаждения прокатились по всему телу, сбивая дыхание и лишая воли.
Витторио замер, позволяя мне насладиться этим моментом. Затем он начал двигаться снова, медленно и уверенно, доводя меня до предела.
– Сейчас, София, – прошептал он мне на ухо, – сейчас…
И в этот момент мы вместе сорвались в бездну, утонули в океане страсти, испытывая неземное блаженство. Крики, стоны, шёпот – всё смешалось в едином порыве, сливаясь с шумом воды.
Когда всё закончилось, мы лежали, обессиленные, прижавшись друг к другу. Вода вокруг нас постепенно остывала, но внутри всё ещё пылал огонь.
Спустя пару минут выбрались из ванной. Витторио обернул меня в огромное полотенце, затем повязал другое вокруг своей талии и вышел в комнату.
Я подошла к зеркалу. Спутанные волосы, яркий румянец и блеск в глазах. Я смотрела на своё отражение и удивлялась, как один вечер может так преобразить женщину. Во взгляде появилась какая-то искра, которая говорила о том, что я чувствую себя по-настоящему живой.
И выглядела счастливой.