– Розетти, думаешь, у меня нет твоего номера? – голос О'Ши был весел, как и всегда. Напускная легкомысленность – манера поведения, рассчитанная на запудривание мозгов, и могла бы сбить кого-то с толку. Я же прекрасно понимал, что его истинная сущность гораздо хитрее и коварнее той маски, которую он старался демонстрировать.
– Ну, приятно слышать, что мой номер не в списке тех, кого ты игнорируешь, – ответил я с насмешкой. Поиграю роль простачка, если ему было угодно. – Может, самое время встретиться?
– Встретиться? Это зависит от того, что ты предлагаешь, Витторио, – в голосе Гаррета появилась осторожность, хотя он все еще пытался сохранить легкость.
– Деловое предложение, от которого ты не сможешь отказаться. Инвестиции, расширение, развитие… выбирай любое слово, которое тебе больше нравится, – я намеренно говорил с сарказмом.
– Значит, теперь ты готов на сотрудничество?
– Сотрудничество – это громко сказано. Скорее, взаимовыгодное решение небольшой проблемы, которая может перерасти в большую головную боль, если её не решить вовремя, – я сделал паузу, давая словам осесть.
– Ты всегда был искусным дипломатом, Витторио, прямо как твой отец, – усмехнулся он. – Как насчет завтрашнего вечера? Обсудим, кто из нас крепче держит карты в рукаве.
– Уверен, что у нас у обоих есть свои тайные козыри. Но не стоит слишком переоценивать свою удачу, Гаррет. Тем более, ты сделал первый ход не так давно, не так ли?
– Не понимаю, о чем ты, – равнодушно ответил ирландец. Но я слышал, как он улыбается.
– Всё ты прекрасно понимаешь, О'Ши. Чужими руками делаешь грязную работу.
– Ой-ой, Розетти, какой высокий слог. Было бы еще убедительнее, если бы ты не поступал так же.
Я хмыкнул, и ирландец продолжил:
– Ах да, ты же цепной пес своего отца. Вся грязная работа твоя. Удивительно, что Филиппо доверил эти переговоры тебе.
Теперь моя очередь улыбаться. Он думал, что способен обидеть меня этим?
– Как же ты прав. Назови место и посмотрим насколько я искусный дипломат.
– Я без преувеличения заинтересован, – ответил он. – Завтра, скажем, в "Пурпурном поросёнке". Знаешь, где он?
– Ривер-Норт, – я назвал район расположения ресторана, неплохое место, нейтральное.
– Отлично, увидимся там в восемь. И, Розетти … – он ненадолго замолчал, создавая напряжение. – Постарайся не опаздывать. Не люблю, когда заставляют ждать.
– Как скажешь, О'Ши. Пунктуальность — моя вторая натура, – ответил я с усмешкой.
Я положил трубку и швырнул телефон на стол.
Двуличный чёрт. Он явно что-то задумал, хотя и старается показать обратное. Ситуация в доках и его прошлые нападки были лишь детской игрой в поддавки. Ирландец хитрее, он сделал ставку на что-то большее, чем просто перехват контрабанды русских и взрывы пары складов. Сейчас общая ситуация стабилизировалась благодаря нашей совместной работе с Братвой, но факт остаётся фактом - мелкие неприятности вывели нас из равновесия.
Дверь открылась без стука.
– Конечно, Мэрино, входи, – я откинулся в кресле, наблюдая, как брат заходит в кабинет отца.
– Davvero? (Правда? – итал.), – улыбнулся брат. Он сел в кресло напротив. – Ты еще не капо, чтобы так командовать.
– А ты еще не консильери, чтобы позволять себе такую дерзость.
Брат рассмеялся, запрокинув голову.
– Ты по делу или просто соскучился? – спросил я, когда Мэрино закончил хихикать.
Он протянул мне планшет. На экране были какие-то цифры и буквы в хаотичном порядке.
– Что за ерунда?
Брат перехватил мой недовольный взгляд и ухмыльнулся.
– Эта "ерунда" — финансовые потоки О'Ши за последние полгода.
– У тебя получилось? – я взглянул на довольное лицо парня.
– А были сомнения, братишка? – он вопросительно поднял бровь. – Пробить его счета было нелегко, но мы с Алордо навестили пару людей, которые подсказали нам нужную информацию.
Он пожал плечами, делая вид, что это плевое дело.
Я улыбнулся.
Я был уверен, что Мэрино выполнит мою просьбу. Чтобы идти к Гаррету, надо иметь пару тузов в рукаве.
Наклонившись вперед, рассмотрел цифры внимательнее. Беспорядочный набор данных начал обретать форму, когда брат ткнул пальцем в определенную графу.
– Видишь вот эти транзакции? Регулярные переводы на счета вот этой компании "Clean Hands" (Чистые руки – англ.). Звучит безобидно и очень иронично, правда? Но она существует только на бумаге. Ни офиса, ни сотрудников. Просто пустышка.
– Мертвые души. И куда уходят деньги дальше? – спросил я, не отрывая глаз от экрана.
– Всё как обычно, испаряются в офшорных зонах. Имени О'Ши, конечно, нигде нет, поэтому пришлось попотеть. Он тщательно заметает следы, обходя все острые углы. Все финансы переводятся через подставные компании или несуществующих людей, но все они в той или иной ситуации связаны именно с компаниями "Черных Воронов".
– Разумно, – я просмотрел таблицу до конца. – Жадный мерзавец.
Я откинулся на спинку кресла, барабаня пальцами по подлокотнику. Полученная информация давала неплохое преимущество в предстоящей встрече.
Мэрино кивнул.
– Угу, давить на него будет легче.
Я закрыл глаза, обдумывая дальнейшие действия. Финансовые махинации О'Ши открывали новые возможности. Компромат такого рода мог заставить ирландца танцевать под нашу дудку. Но нужно быть осторожным. Гаррет не дурак, и наверняка имеет свои козыри.
– Что думаешь делать с этим? – спросил Мэрино, нарушая тишину.
– Посмотрим, как пойдет разговор, – ответил я. – В любом случае, спасибо, ты меня выручил. Если что-то еще выплывет, сразу докладывай. Держи руку на пульсе.
Мэрино кивнул, но не спешил уходить. Он словно колебался, подбирая нужные слова. Наконец, он небрежно спросил:
– Ты уверен, что правильно поступаешь, ввязываясь в это один? Отец в курсе?
– У нас же нет секретов от капо, – сухо бросил я.
– Ага, заученная фраза, – брат поднял большой палец правой руки вверх . – Просто это похоже на что-то личное, нет? Ты уверен в своих силах?
Я нахмурился. Это уже было похоже на нравоучения.
– Я знаю, что делаю.
– Знаешь? Или думаешь, что знаешь? – Мэрино приподнял бровь, и я почувствовал, как внутри закипает злость. – Я не дурак, Витторио. Твоя… забота о Софии выходит за рамки деловых интересов.
В кабинете повисла давящая тишина. Мои пальцы сжались в кулаки. Я не любил, когда лезли в мою личную жизнь, тем более когда это делал мой младший брат. Он всегда был наблюдательным, чертовски наблюдательным. Но я не собирался ничего ему объяснять.
– Тебя это не касается, Мэрино.
– Конечно, не касается. Это никого не касается, кроме вас двоих. Но я вижу, как ты смотришь на нее, как сходишь с ума от одной мысли, что с ней что-то может случиться, – он продолжал, игнорируя мой гнев. – Ты пытаешься защитить ее, и это правильно. Но, прикрываясь войной с О'Ши, на самом деле… ты просто пытаешься защитить себя. От своих чувств.
Эти слова ударили в самую точку.
Мэрино был прав. Я действительно боялся. Боялся признаться себе, насколько сильно София завладела моими мыслями, моими чувствами, черт возьми, моей жизнью. Я боялся показать эту слабость, боялся, что меня сочтут сентиментальным идиотом, которого можно использовать. Боялся, что мои чувства к Софии станут оружием в руках врагов или в моих собственных. Опять…
– Ты ничего не понимаешь, – прорычал я. Внутри боролись две противоположные силы: одна кричала о необходимости защиты, другая – о безумном желании просто быть рядом с ней, чувствовать ее тепло, слышать ее смех.
– Может быть, не спорю, – спокойно ответил брат. – Но я вижу, что ты мучаешься. И я не хочу, чтобы ты совершил ошибку, о которой потом будешь жалеть. У нас много опасных противников, но твои собственные демоны могут оказаться еще опаснее. Ты знаешь…
– Хватит, – перебил я. Он сказал слишком много. Бóльшая часть, которой была правдой и которая больно жалила своей очевидностью.
- Ладно, ладно, суровый старший брат, - он поднял руки в знак капитуляции, затем замолчал, пристально глядя на меня проницательными глазами. Не было ни осуждения, ни насмешки, только искренняя тревога.
– Просто будь осторожен, Витторио. И не забывай, что у тебя есть семья, которая всегда поддержит тебя. И… – он запнулся, подбирая слова. – Если тебе понадобится помощь… с чем угодно… ты знаешь, где меня найти.
Он встал и направился к двери. Перед тем, как выйти, он обернулся и бросил напоследок:
– И не дури, брат. Любовь – это не слабость. Это сила.
Дверь закрылась.
Я остался один в тишине кабинета, один на один со своими демонами. Слова Мэрино эхом отдавались в моей голове, заставляя меня сомневаться в каждом своем решении, в каждом моем действии. Он был прав. Я действительно боялся. Но чего я боялся больше: признаться в своих чувствах к Софии или потерять ее?