Администратор с лицом человека, идущего на казнь, проводил меня к столику и поспешно ретировался. О'Ши приветственно поднял бокал с янтарной жидкостью. Скотч, не иначе. Этот тип всегда старался окружать себя атрибутами успеха, создавая иллюзию превосходства.
– Витторио, – ленивая улыбка расплылась на его лице. – Выпьешь?
Я сел напротив, взял бокал и сделал глоток. Напиток приятно обжег горло.
Ирландец улыбнулся и откинулся на спинку кресла.
– Не думал, что ты приедешь один. Где же верный оруженосец? Неужели дал несчастному Алордо выходной?
– Он выполняет особое поручение, – уклончиво ответил я, не вдаваясь в детали. О'Ши, я знал, оценит эту недосказанность, потому что сам любил играть в такие игры.
Ирландец прищурил глаза, изучая мое лицо.
– Особое поручение, говоришь?
– Именно, – я сделал еще глоток, затем осмотрел пустующий зал.
– Мог бы попросить своего молодого шурина снова составить тебе компанию, – ухмылка с триумфом превратилась в звериный оскал. Ему казалось, будто он шокирует меня знанием о нашей совместной работе с Олегом. Глупость.
– Как банально, – я вздохнул. – Ты решил пройтись по каждому моему знакомому или выборочно?
Гаррет усмехнулся.
– В этом ваша ошибка, у вас всё на виду. Вы думаете, что таким образом показываете силу, но… – он театрально развел руками. – Глубоко ошибаетесь.
Часть правды есть в его словах. То, чего я так опасаюсь.
Дружба, преданность и самое главное – любовь, всё то, что может придать силы при получении и разрушить до основания при утрате.
Гаррет отпил из бокала, не сводя с меня взгляда. Он хотел получить от меня хоть какой-нибудь намек на слабость, но я научился скрывать эмоции еще задолго до появления О'Ши в Чикаго. Такой трюк со мной не пройдет, но сердце пропустило удар.
– Ладно, Витторио, оставим эти игры в кошки-мышки. Ты здесь не ради светской беседы. Что тебе нужно? – Его тон стал жестче, в голосе прорезались стальные нотки.
Я поставил бокал на стол, звук эхом разнесся в зловещей тишине "Пурпурного поросёнка".
– Ты знаешь, зачем я здесь, Гаррет. Не нужно притворяться невинной овечкой, – я тоже перешел к делу, отбросив остатки любезностей. – Речь идет о корабле.
О'Ши пожал плечами.
– О, Витторио, в бизнесе случаются задержки, тебе ли не знать? Логистика, таможня, непредвиденные обстоятельства…
– Не нужно кормить меня этим дерьмом, Гаррет. Я прекрасно знаю, что именно ты хотел перехватить его.
В глазах ирландца мелькнула злость, но он быстро взял себя в руки.
– У тебя нет доказательств, – равнодушно ответил он, снова сделав глоток скотча.
- Ты прав. Мы не легавые, чтобы собирать улики. А свидетели, они же нападавшие, которых ты нанял через третьих лиц, не назвали твое имя, – я согласно кивнул. – Однако они с радостью сдали того, кто объяснял им работу. А он, в свою очередь, поделился с нами описанием некоего джентльмена с ирландским акцентом.
Остатки улыбки сошли с лица ирландца. Вся напускная веселость исчезла, на ее место пришла истинная сущность – холодный расчет в смеси с управляемой жестокостью. Такая знакомая.
– Неужели у вас такая крепкая дружба с русскими, что ты пришел говорить именно об этом?
Я пожал плечами.
– Семейные узы, они такие.
Гаррет хмыкнул, но ничего не добавил.
– Предложение такое: ты и твои "Черные вороны" можете остаться в городе, вести бизнес, но на окраинах, на пустующих территориях.
Гаррет рассмеялся. Это действительно очень унизительное и удивительно дерзкое предложение.
Он откинулся на спинку кресла, продолжая смеяться. Я спокойно ждал, пока его приступ смеха пройдет, не поддаваясь на провокацию. Мне было интересно, насколько далеко он готов зайти в своем упрямстве.
– Витторио, Витторио, ты меня удивляешь. После стольких лет ты все еще не понял, как устроен этот город? "Черные вороны" – не стая воробьев, чтобы довольствоваться объедками с вашего стола. Или вы ослепли, или просто не хотите признать очевидное, но мы здесь крепко обосновались и никому не позволим диктовать нам условия.
– Знаешь, Гаррет, твоя самоуверенность иногда граничит с глупостью.
Ирландец наклонился вперед, не сводя с меня взгляд.
– Тем не менее, Розетти, мои глупости стали причиной, по которой вы сошлись с русскими, не так ли?
Я промолчал.
– И это прекрасно! Две некогда сильнейшие группировки должны сдружиться, чтобы противостоять молодому глупышу. Гордость не позволила вам пойти на сотрудничество со мной, хотя я предлагал, – он произносил свою речь медленно, констатируя факты. – Вы решили, что проще создать союз с бывшими врагами, чем довериться мне. Как ты сказал? Тебе не нравятся мои методы? Смешно. И теперь ты приходишь ко мне с мнимой властью и великодушно отдаешь пригород? Нет. Мне нужен весь город!
Я не сводил с него взгляд. В груди клубился гнев, требующий откинуть всю дипломатию и перерезать глотку этому попугаю. Но как бы сильно мне ни хотелось пустить кровь мерзавцу, сейчас не время. У меня еще есть припасённый козырь.
– Как знаешь, О'Ши. Но это единовременное предложение. Но если ты так уверен в себе и в своих воронах? Просто мамо ли, "Clean Hands", например, может внезапно закрыться, - равнодушно заметил я.
На лице Гаррета промелькнуло понимание. Он сильнее положенного сжал челюсть, но это единственное, что он позволил себе. Этого было достаточно. Сигнал дошёл, сообщение получено. То, что он так хотел скрыть, всплыло наружу.
Я встал из-за стола. Тишина "Пурпурного поросенка" снова наполнилась зловещим ожиданием. Развернувшись, направился прочь.
– Розетти, – вдогонку крикнул ирландец. – Иногда близкие бьют больнее врагов.
Не оборачиваясь, я вышел на улицу.
Я и без тебя, сука, знаю.