Я не ответила.
Странное чувство охватило меня. Будто я стою на краю пропасти, и даже знакомый, надёжный человек рядом не мог развеять страх. Чезаре, словно почувствовав моё настроение, простёр руку и легко коснулся моего плеча.
— Всё будет хорошо, — тихо сказал он. Его голос был спокойным и уверенным, но почему-то не мог развеять моё беспокойство.
— Угу, — прозвучало рассеянно. Я дёрнула головой, отгоняя навязчивые мысли. — Как дела у Энрико?
Месяца два назад сын Чезаре начал заниматься с нашими ребятами в Центре. Помимо рукопашного боя, мальчик изъявил желание научиться работе с собаками, поэтому дважды в неделю он занимался с кинологами.
— Хорошо, — ответил мужчина. Взгляд его смягчился, когда он заговорил о сыне. — Ему очень нравится работать с Артуром. Да и вообще.
— Я рада, что ему это по душе, — искренне сказала я.
— Да. Он даже стал увереннее в себе, — добавил Чезаре, и в его глазах мелькнул отблеск гордости. — А ведь два месяца назад он был совсем другой, более замкнутый, а сейчас… Просто небо и земля. Спасибо.
— Всегда пожалуйста.
Лежащий рядом со мной телефон завибрировал. Я схватила его и взглянула на экран, подумав, что звонит Виттрио.
Отец.
— Привет, — я ответила на звонок.
— София, — голос папы был глухим. На фоне кто-то говорил, но разобрать я не могла.
— Что случилось? — я выпрямилась. — Что-то с Олегом? С Ольгой?
— Нет, с ними всё в порядке, — он сделал паузу. — Витторио. На него напали. Он без сознания.
Ужас охватил моё сердце холодными, как лёд, клешнями.
— Как? Когда? Где? — вопросы вырвались разом, едва я успела осознать услышанное. Голос мой дрожал.
— После нашей встречи с ним. Мы везём его к Розетти.
— Какого чёрта? А больница?
— Филиппо вызвал своего доверенного врача. В больницу сейчас везти его небезопасно.
— Ясно, — я поднялась. Чезаре, внимательно наблюдавший за мной всё это время, тоже выпрямился. — Мы сейчас приедем.
— Будь осторожна. И София… — отец запнулся, будто не хотел говорить. — Возьми пистолет.
Внутри всё похолодело. Осознание действительности обрушилось на меня словно лавина.
Охота.
Раз на Витторио совершили нападение, то и я могу стать их мишенью сейчас.
— Конечно, встретимся на месте, — я положила трубку. — Через пять минут едем в особняк Розетти. На Витторио напали.
Чезаре кивнул, не задавая вопросов. Его глаза, обычно холодные и расчетливые, на миг вспыхнули стальной решимостью.
Я рванула в спальню, на ходу снимая туфли. Перед гардеробной скинула с плеч лямки платья, оно легко соскользнуло по телу, образуя у моих ног обвал шелковистой ткани.
Схватив черную водолазку, я натянула ее на голову. Надела первые попавшиеся штаны и обулась. Легкий пучок растрепался, поэтому я покрепче перехватила его резинкой.
Подошла к своему комоду, открыв верхнюю полку, достала любимый нож и набедренную кабуру с пистолетом — подарок отца на свадьбу. Кому-то дарят деньги, машину, сервиз, а мне — «Беретту».
Я пристегнула кобуру поверх штанов — удобно, незаметно, на уровне бедра, где рука ляжет мгновенно. Нож, моя любимая бабочка, скользнул в чехол на лодыжке. Легкий, острый, как бритва. Отец учил: «Пистолет для врагов на расстоянии, нож — для тех, кто подошел слишком близко».
Выйдя в коридор, свистнула Бруно.
Чезаре уже одетый, проверял свой пистолет. Услышав меня, он поднял глаза:
— Едем?
Я кивнула, надевая куртку.
Бруно внимательно следил за мной.
— Идем, Бруно, — позвала я.
Мы спустились в парковку. Итальянец вышел первый, он внимательно осмотрел помещение. Лишь после проверки и удостоверившись, что все чисто, Чезаре кивком разрешил мне выйти.
— Внимательный, — пробормотала я, чувствуя, как мурашки пробегают по коже, несмотря на прилив адреналина. — Как всегда.
Я открыла дверь, пропуская Бруно на заднее сиденье. Автомобиль бронированный, с тонированными стеклами, поэтому я села вперед. Чезаре завел мотор, и он взревел, как зверь, готовый к броску.
Мы выехали на улицу города, который кипел жизнью, как и всегда. Мегаполис не замечает пропажи одного своего жителя. Все движется дальше своим ходом.
Мои же мысли были поглощены лишь состоянием мужа.
Папа сказал только самую основную информацию. Голый факт, никакой детализации, будто это просто строчка в сводке происшествий. Поэтому мой мозг начал генерировать возможные события самостоятельно.
Каково состояние Витторио? В него стреляли? Или нож? А быть может, бомба, заложенная в машину? А вдруг яд?
Меня передернуло, как от удара молнии. Эта мысль, эта бесконечная череда ужасающих возможностей, заставляла мое сердце биться где-то в горле. Я всегда считала себя сильной, готовой к темному миру, в котором мы живем. Убеждала себя, что правила игры мне известны, что у меня есть броня, защита. Но в этот момент я поняла, как же я ошибалась. Реальность оказалась не просто страшнее – она была за гранью моего понимания. Потому что никакая подготовка, никакое мужество не могут сделать тебя по-настоящему готовым к тому, чтобы близкий человек мог оказаться на волоске от смерти. Никогда не привыкнешь к этому.