Моя душа разрывалась надвое, подобно кораблю, застигнутому штормом посреди океана. Раньше я смиренно принимала волю отца, подчинялась решению о замужестве, заключённом исключительно ради укрепления связей между нашими семьями. Моё согласие тогда казалось единственным выходом, единственным вариантом, и я загнала свои эмоции глубоко внутрь себя, стараясь забыть обо всём.
Теперь же, глядя вслед Инес, я понимала, как быстро человек может превратиться в жертву обстоятельств. Это понимание болезненно напоминает мне, что моя собственная судьба могла бы оказаться столь же печальной, если бы не одно «но».
Несмотря на всю расчётливость нашего союза, между нами начали возникать чувства. Мы оба знали, что должны хранить молчание о них, боясь разрушить хрупкий баланс, созданный нашим обществом. Эти чувства похожи на огонь, разгорающийся тихо и незаметно, пока однажды не вспыхнет ярким пламенем.
Каждый миг, проведённый рядом с ним, приносит радость и боль одновременно. Мне всё ещё хочется верить, что наши отношения перерастут из простого соглашения в настоящую связь, основанную на взаимных чувствах. Однако даже эта надежда кажется опасной мечтой, способной уничтожить остатки моего внутреннего покоя.
Мэрино указал в сторону коридора.
— Идем.
Я свистнула Бруно, и мы пошли по коридору, стены которого были увешаны семейными портретами – строгие лица предков Розетти смотрели на нас с холодным неодобрением. Мэрино шёл молча, его шаги были тяжелыми, уверенными. Я чувствовала, как напряжение в воздухе нарастает с каждым метром.
Наконец, мы остановились перед дверью в конце коридора. Изнутри доносились приглушённые голоса.
— Бруно, лежать, — скомандовала я. Пес послушно лёг у противоположной стены.
— Он не уйдет? — поинтересовался Мэрино.
Я отрицательно покачала головой.
Парень открыл дверь, и мы вошли. В кабинете были только капо и мой отец.
— София, здравствуй, — поприветствовал Филиппо.
— Добрый вечер.
Папа поднялся и, подойдя ко мне, крепко обнял.
— Как ты?
— Всё нормально.
Он сел на свое место, я заняла свободный стул за столом по правую руку от него.
— Как вы нашли его? — спросила я, обращаясь к отцу. — Я хочу знать всё.
Отец пожал плечами.
— Случайность или профессиональная чуйка Виталия, я не знаю. После нашей встречи Витторио ушел. В тот момент, когда он отъезжал, как раз вышли мы. Я не обратил внимание, но Виталий заметил, что вашего мужа преследуют две незнакомые машины. Заподозрив неладное, мы прикинули возможный путь и поехали за ними. Как оказалось, не зря. Когда догнали их, одна машина была разбита, вероятно, Витторио сам справился с ней. А вот люди из второй машины вышли его добить, но мы застрелили их первыми.
Я слушала с замиранием сердца. Старалась быть сильной, но сейчас чувствовала себя такой уязвимой. В голове проносились картинки, будто кадры из кинофильма. Воображение работало очень быстро.
— Каково его состояние сейчас? — я повернулась к капо.
— Ушибы, пара сломанных ребер, пулевое ранение плеча, сотрясение, порезы от стекла. Но сейчас его жизни уже ничего не угрожает.
Слушала его, и каждое новое слово лишь усиливало страх, сгущавшийся в моей груди. Каким бы Витторио ни был жестоким, сильным, бесжалостным, он прежде всего живой человек, а значит, не бессмертный.
— Вы уверены? — недоверчиво спросила я. — Почему его не отвезли в больницу?
— Мы не знаем, кто эти люди, но они были профессионалами, — ответил отец. — И явно не случайными грабителями. Их целью был Витторио. И они намеренно пытались его убить.
Филиппо кивнул, его лицо было мрачным.
— Они знали, что Витторио будет там. И действовали как отлаженный механизм. Это значит, что у них есть информация.
— Ирландцы? — этот вопрос вырвался сам собой. Слова мужа о проблемах с О'Ши теперь обрели пугающую ясность. — Витторио говорил, что есть еще проблемы с «Чёрными воронами».
Капо кивнул:
— Вероятнее всего, это и есть их выходка. Но на этот раз они заплатят сполна. Нужны люди, Геннадий…
— Нет, — Мэрино, молчавший всё это время, перебил его. — У Витторио есть план насчёт Гаррета, и он исключает людей. Нужен только я и мой ноутбук...
У меня не было желания слушать их дальнейшие разговоры. Я почувствовала себя ужасно уставшей. Мне хотелось к Витторио. Прикоснуться к нему, убедиться, что он жив, что он сильный, что он сможет пройти через это. Увидеть его глаза, которые обычно так мудро и ласково смотрят на меня, и почувствовать, что он здесь, рядом, в безопасности. Моя единственная мысль была о нём. Всё остальное казалось неважным.
Я поднялась из-за стола.
— Пойду к мужу.
В глазах отца читалась смесь эмоций, среди которых было удивление.
Они все удивлялись: тому, что мы с Витторио ладим, тому, что мы действительно способны находиться в хороших отношениях, тому, что наш брак — это не только принуждение и обязаловка.
Филиппо был озадачен не меньше папы. Однако его эмоции я не могла читать так хорошо.
— Конечно, он в своей старой спальне. Западное крыло второго этажа, третья дверь слева.
— Найду, — я кивнула, затем повернулась к папе. — Спасибо тебе. Позвони, как будешь дома.
— Конечно, Софа.
Я вышла за дверь, оставив их одних обсуждать планы мести и дальнейшие развития войны.
Покушение на Витторио — это лишь начало. Всё будет идти по кругу: облавы, нападение одних на других, пока чья-то смерть или чудо не поможет разорвать эту бесконечную цепочку разрушений. Пока кто-то не сдастся и не сядет за стол переговоров.
Я облокотилась на стену. Руки повисли вдоль тела, а слёзы потекли из глаз, и я не стала их утирать. Весь вечер я держалась, всю жизнь я скрывала эмоции, но сейчас дала им волю. Тихо, бесшумно, позволяя им снять часть тяжёлого груза, давившего на мою грудь.
Бруно подошёл ко мне и уткнулся носом в ладонь. Немая поддержка. Я потрепала его по голове.
— Пойдем найдем нашего итальянца, — прошептала я ему. — Ищи Витторио. Вперед.
Пес опустил голову и, принюхавшись, повёл меня в нужном направлении.