Я усмехнулась с иронией.
— Выбор очевиден.
Он уловил сарказм и горько улыбнулся.
— Да, выбор был очевиден, — тихо повторил он, голос звучал натянутой струной. — Я, слепой гордыней и амбициями, не видел ничего, кроме блеска этой „сделки“. Свадьба была назначена. Всё решено. Лучана, как полагается, покорялась воле родителей. Она не осмеливалась возражать, не показывала настоящих чувств, делала то, что велят. Была добра, нежна, обходительна - настоящая леди. Я думал, что она любит меня, как и я её, но ошибался.
Он отступил ещё на шаг, повернулся к окну. В отражении стекла я видела его силуэт на фоне ночного города.
— Их чувствам я могу только позавидовать. Не каждый решится на побег с невестой босса мафии, но они решились. Андреа подкупил пару солдат — своих друзей, что охраняли Лучану, и они смогли уехать из города. Но счастье длилось недолго. Мэрино уже тогда мог отслеживать людей через интернет и быстро нашёл их убежище.
Я знала, что он скажет дальше. Холодк пробежал по спине, останавливаясь где-то в затылке.
- Естественно, я не мог отпустить их, но пришёл один, ослепленный яростью и обидой. Убивая Андреа, я наслаждался. Вонзив клинок, почувствовал сладость победы, но она была омрачена окончательной потерей человечности.
В моём сердце разгорелась буря — не просто страх, а целый океан противоречивых чувств. Витторио — человек из стали и огня, рожденный в мире, где слабость — смертный приговор. Он убивал. Без колебаний, без жалости. И я знала, как страшна эта его сторона: холодная, непреклонная, безжалостная, беспрекословно следуя правилам, какие бы дикие они бы не были.
Но я также знаю ту другую часть — ту, что скрывается глубоко под толщей грубого панциря. Ту, что показывает мне в самые тихие мгновения, когда мир замирает и в его взгляде отражается нежность, будто хрупкий огонёк среди темноты.
Витторио молчал. В отражении я видела, как он закрыл глаза, будто заново переживая тот день.
- Ты должен был сделать это, - сказала я. Здравый смысл подсказывал, что это неправильно - убить человека за то, что он хочет быть с любимой, но в нашей жизни это не работало. Тут были другие правила. Негласный закон чести многих мафиозных семей.
— Да, как бы мы ни старались скрыть, это вскоре стало известно. Моя невеста сбежала с другим. Они подорвали мой авторитет, нанесли мне оскорбление. Но это было не самое страшное. Разочарование в собственных чувствах — вот что меня сгубило. Эмоции взяли вверх и ярость вырвалась с совершенно новой силой. Я должен был все исправить, но не мог.
— Вы не отменили свадьбу? — выскользнуло у меня. Казалось, это очевидно.
— Не успели. Я из принципа хотел быть с ней, считал, что побег — дело рук только Андреа, не признавая, что чувства Лучаны к нему были так же сильны. Но однажды они оказались сильнее даже инстинкта самосохранения.
Я сжалась.
— Ты её убил? — спросила спокойным голосом, хотя внутри замерзла от ужаса.
Он повернулся ко мне. В глазах была тоска и сожаление, хотя на лице не дрогнул и мускул.
— Нет, я бы никогда этого не сделал. Она это сделала сама.
У меня перехватило горло. Самоубийство.
— Ее нашли в ванной с перерезанными венами.
- Мне очень жаль, - каким бы жестоким убийцем Витторио не был или как бы сильно не ревновала бы я, сейчас мне было их жаль. Всех троих. Они были заложниками обстоятельств и своих эмоций. Пытались выбраться из этой ловушки, каждый по своему.
Он кивнул и расправил плечи, будто скинул часть груза с них, становясь еще выше.
- Теперь ты знаешь и видишь, какой я на самом деле и почему таким стал. Почему я не могу позволить себе слабость. Я жесток по натуре, все мои действия ведут лишь к разрушению, но исправить я ничего не могу.
Я подошла ближе, осторожно. Его слова были тяжелым грузом, и я чувствовала, как они меняют и мое восприятие. Он был не просто жестким мужчиной, он был человеком, чья юность была омрачена трагедией, предательством и потерей. Теперь я убедилась в этом, и не верить ему у меня не было причин.
- Твоя стена - это защита. Защита от боли. От разочарования. От потери, - я сделала глубокий вдох. - Витторио, твое прошлое не делает тебя чудовищем. Оно делает тебя человеком, который пережил многое. Может быть, пришло время позволить себе быть уязвимым? Не от слабости, а от силы — силы принять себя таким, какой ты есть, со всеми своими шрамами.
В его глазах мелькнуло что-то едва уловимое – смесь удивления, сомнения и, возможно, проблеска надежды. Мне показалось, что в этот момент его стальная броня слегка треснула, пропуская тонкий луч света.
— Ты слишком добра ко мне, - он коснулся моей щеки привычным жестом. - Но мое прошлое — это не оправдание, это не изменная часть меня.
— А я и не ищу тебе оправданий. Не в этом случае, милый, — я подмигнула, но продолжила серьезнее. — Быть человечным не равно слабости, Витторио. Ты должен не забывать этого. То, что ты жалеешь о случившемся, уже говорит о многом. Она была дорога тебе, и ты сражался единственным знакомым тебе способом, который, к тому же, был обусловлен обычаями.
Я сдержала дыхание, наблюдая, как его взгляд медленно смягчается. Удивление уступило место чему-то другому – глубокому, задумчивому взгляду. Он словно пытался разглядеть в моих словах нечто большее, чем просто утешение.
- Ты веришь в это? – спросил он, и в его голосе появилась новая нотка, которой я раньше не слышала. – Ты веришь, что я могу измениться?
Я не задумываясь ответила:
- Конечно, Витторио.
Он слегка улыбнулся, и его тёплая рука обняла мою талию. Я позволила себе раствориться в этом чувстве, ощущая, что, возможно, именно здесь начинается настоящая жизнь — со всеми её болью, надеждами и искренностью.
Медленно губы мужа коснулись моих, нежно и осторожно, словно боясь нарушить что-то хрупкое, что только что начало распускаться между нами. Я чувствовала его дыхание на своей коже, наши сердца бились в унисон.
В этот момент все страхи отходили на второй план. Мы были здесь и сейчас — двое людей, ищущих свет в густой тьме, готовых идти навстречу друг другу, несмотря на прошлое и грядущие испытания.
Прикосновения стали увереннее, но по-прежнему нежны, словно мы боялись спугнуть вновь рождающуюся надежду. Вся напряженность дня постепенно растворялась, уступая место близости и доверию.
Я обвила его шею руками, а мужчина подняв меня, понес в комнату.
В спальне было прохладно и сумрачно. Приглушенный свет, пробивающийся сквозь шторы, рисовал на стенах причудливые узоры. Витторио аккуратно опустил меня на кровать, не отрывая взгляда. Его глаза, еще минуту назад полные смятения и сомнений, теперь светились нежностью и невысказанным желанием.
Он провел рукой по моим волосам, затем нежно коснулся моего лица. Его прикосновения были полны трепета, словно он боялся, что я могу исчезнуть, словно мираж. Я чувствовала, как мое сердце замирает от близости, от его взгляда, от каждого его жеста.
Каждый его поцелуй, каждый вздох – всё было наполнено томлением и страстью, ставшей возможной благодаря обретенному доверию.
Мои пальцы добрались до последней пуговицы его рубашки, и я расстегнула ее, открывая вид на его тело. Крепкие мышцы, гладкая кожа – всё казалось таким реальным, таким желанным. Я провела ладонью по его груди, ощущая, как под моими прикосновениями напрягаются его мышцы. Он тихо застонал, прижимаясь ко мне еще сильнее.
- Ты сводишь меня с ума, – прошептал он, его голос был хриплым от желания.
Он осторожно отстранился, чтобы снять остатки одежды, и я не хотела ускорять этот процесс. Каждое мгновение было драгоценным, каждый взгляд, каждое прикосновение – важным. Когда мы оказались полностью обнаженными, он вновь прильнул ко мне, и я почувствовала, как огонь желания охватывает нас обоих.
Он медленно вошел в меня, и его движения стали неторопливыми, словно танец. Никакой резкости — лишь плавное, осознанное слияние наших тел и душ. Каждый вдох, каждый взгляд был наполнен огромным уважением и глубокой нежностью.
Я обвила его шею руками, притягивая ближе, желая почувствовать его всем телом, каждой клеточкой. Его губы нашли мои, и поцелуй стал глубже, словно пытаясь передать друг другу все то, что мы не могли выразить словами.
Прижалась к нему еще сильнее, чувствуя, как его тело откликается на мои движения. Этот медленный ритм, который мы задали, становился все более уверенным, но не терял своей нежности.
Каждое прикосновение мужа, каждый его взгляд наполняли меня теплом. Его тепло окутало меня, даря чувство безопасности и полного единения. Мы двигались в едином ритме, наши тела сплетались, наши души находили утешение друг в друге.