Стены содрогались от музыки, звучавшей в заведении. С центрального входа клуб освещался софитами и иллюминацией, но чёрный вход был настоящей чёрной дырой.
Но даже это не могло омрачить моего настроения. Еще немного — и я буду дома, держать в объятиях Софию. Мою Софию.
Она слушала, как я рассказывал о своей глупости, о своей ярости, о том, как сломал жизнь двум людям и потом потерял ту, что, как я думал, любил. Она слушала, и в её глазах я видел не суд, а… понимание. Это было настолько непривычно, что я сам терял дар речи.
Я — тот, кто убивает, тот, кто ломает. Тот, чья рука должна внушать страх, а не служить источником утешения. Я ожидал чего угодно: криков, отвращения, попытки сбежать. Но не спокойного принятия и понимания.
И я дорожу этим. Дорожу этим хрупким чувством, которое она пробудила во мне. Боюсь её потерять. Боюсь, что мой мир, мой жестокий, подлый мир, поглотит её. Но, в то же время, я хочу, чтобы она осталась. Чтобы её свет продолжал освещать эту тьму.
Я шёл медленно, вдоль стен. Моя цель — Фред Хассен, владелец этой вычурной забегаловки, сидел в своей машине и курил, периодически высовывая руку из окна, чтобы стряхнуть пепел.
Подойдя ближе, я услышал, что он говорит по телефону. А также заметил интенсивно опускающуюся и поднимающуюся голову у руля автомобиля.
Считая, что он находится в полной безопасности, Фред не думал, что ему следует вести себя немного скромнее.
— Да и чёрт с ними, Тедди, меня они… — он затянулся и, выпустив дым, продолжил. — Вообще не волнуют. Не понимаю, почему ты так переживаешь?
Интересно. Значит, Тедди, которого я навещал утром, уже пришёл в себя и решил доложить своему боссу о проблемах.
— Им сейчас не до нас, и мы должны использовать этот момент по максимуму, — он застонал. — О да, крошка, вот так, давай.
Я остановился, прислонившись к холодной кирпичной стене. Фред, видимо, был слишком поглощён моментом, чтобы заметить мою тень. А я решил послушать, может, он выдаст что-нибудь интересное.
— Ну и что с того, Тедди? — его возглас смесился со стоном. — Ты начинаешь паниковать раньше времени. Пока эти крупные крысы будут грызть друг друга, мы будем делать деньги. Когда они обескровят себя, мы выйдем на арену — на коне.
Тед оказался умнее, судя по разговору, он лишь намекал Фреду, что я приходил, но не говорил напрямую. Молодец, Тедди. Сломанные четыре пальца послужили хорошим уроком и залогом молчания.
— Хватит нести чушь, — рявкнул Хассен. — Всё, до встречи.
Он резко оборвал разговор, бросив телефон на сиденье сзади. Я услышал, как он выругался, затем снова застонал, теперь уже громче.
— О да, — ничего не подозревая, опустил руку с недокуренной сигаретой из окна, полностью сосредоточившись на минете.
Я подошёл ближе и резко схватил его запястье, с силой выкрутив руку назад. Его выдох превратился в пронзительный вскрик.
— Что происходит, твою мать? — он закричал и выглянул в окно. В его глазах промелькнула искра возмущения, но она быстро потухла, когда он увидел, кто перед ним стоит. — Витторио?
— Именно.
Я сильнее надавил на его руку, с наслаждением слыша хруст и его крики.
— Ааа, — завопил он.
Пассажирская дверь открылась, и, спотыкаясь, из машины выбралась девушка. Она выпрямилась и со страхом смотрела на меня, прижимаясь к стене. На вид ей было лет семнадцать, не больше.
— Figlio di puttana (итал. — Сукин сын), — выругался я. — Она же младше твоей дочери, ублюдок.
— Не твое дело, — Хассен попытался вырваться, но я крепко держал его запястье. Из-за неестественного положения каждое движение причиняло ему боль.
— Ты прав, но у тебя есть дела, которые касаются меня, — я отпустил его.
Фред, судорожно дыша, отдернул руку, потирая покрасневшее запястье. Он огляделся, пытаясь оценить ситуацию. Девушка, все еще прижавшаяся к стене, не сводила с меня испуганных глаз.
Я обошел машину и остановился перед ней, склонив голову. Она была молода, слишком молода для всего этого. Светлые волосы и огромные голубые глаза. В них читался не только страх передо мной, но и ужас от того, в какую игру она ввязалась.
— Что тебе надо? — наконец выдавил Фред, пытаясь вернуть себе остатки достоинства. Он выкарабкался из машины, с силой захлопнув дверь. — Эти дела… это не твое.
Фред Хассен был известен своими обещаниями таким наивным дурочкам. Он рассказывал о красивой жизни, перспективах, о том, что деньги можно получить легко. Взамен нужно было только ублажить его.
— И как тебя зовут, малышка? — спросил я, стараясь говорить как можно спокойнее.
Девушка молчала, только сильнее сжимаясь.
— Я спрашиваю тебя, как тебя зовут? — повторил я, слегка повысив тон.
— Л-Лина, — прошептала она, не отрывая взгляда от моей обуви.
— Очень жаль, Лина, что ты оказалась в таком месте, с таким человеком, — я перевел взгляд на Фреда, который наблюдал за нашим разговором с ужасом, который старался замаскировать. — Фред, ты знаешь, что я делаю с теми, кто подводит меня? Или с теми, кто использует людей, вроде Лины, в своих грязных делах?
Я достал нож из кобуры. Острие блеснуло в тусклом свете уличного фонаря. Фред нервно сглотнул, но тут же выпрямился, пытаясь придать лицу дерзкое выражение.
— А ты думаешь, я тебя боюсь, Витторио? — в его голосе проскользнули дрожащие нотки, выдавая истинный страх.
— Уверен в этом, — я поиграл ножом в руке.
Лицо Фреда побледнело еще сильнее. Бравада испарилась без следа, оставив лишь панический ужас в глазах.
— Это… это недоразумение, Витторио. Эта девочка… она сама хотела. Я ничего ей не обещал…
— Ах, она сама захотела, — я усмехнулся, но в глазах моих оставалась холодная ярость. — Так вот, Лина, — я перевел взгляд на девушку, которая, казалось, вот-вот упадет от страха. — Ты сама хотела быть здесь, с этим… существом? Скажи мне правду.
— Нет, — прошептала она. — Он… он обещал мне работу. В своем клубе. Сказал, что я буду петь. А потом… потом он привез меня сюда.
— Сколько он обещал тебе?
— Двести долларов, — едва слышно прошептала она.
— Громче, — рявкнул я.
Девчонка дернулась, будто бы ее ударили.
— Двести, — произнесла она.
Я хмыкнул.
— Очень щедро, Фред. Почему ты ей не сказал, что будет дальше?
Хассен уперто молчал, поджав губы.
— Да потому что он так просто тебя бы не отпустил, Лина, — произнес я, даже не глядя на девушку. Я смотрел на Фреда. — Сегодня он бы сказал, что ты была недостаточно хороша, вот завтра точно получится лучше. Однако, завтра ты бы уже подписывала с ним так называемый контракт, но не для той работы в клубе, о какой вы договаривались изначально. И эти деньги ты заработала бы, отсосав, как минимум, десяток членов. Такая же схема у тебя, Фред?
Он зло стрельнул в меня глазами, отчего я рассмеялся.
— Не строй из себя Робин Гуда, — проворчал он. — Можно подумать, тебе есть дело до какой-то мелкой шлюшки?
Девчонка ахнула. Я развернулся к ней и увидел, как по ее щекам пробежала слеза.
А может, София права, и у меня действительно есть человечность? Мне захотелось защитить эту девчонку.
— Ты хочешь уйти отсюда? — спросил я. — Ты хочешь забыть про Фреда и его "дела"?
Она подняла на меня глаза, полные ужаса и слез.
— Да, — она закивала. Хотя больше это походило на нервный тик.