- На кухне или за баром сможешь работать? Никаких дел "за прибавку", оклад и чаевые, идёт?
Девчонка посмотрела на меня так будто не верила своим ушам.
- В клубе есть пара комнат для персонала, - продолжил я. - Можешь там пожить пока не найдешь что-нибудь получше.
Лина опустила глаза, как будто вся её надежда и вера в помощь исчезли за мгновение. Ее руки судорожно сжали рюкзачок, словно он мог стать щитом от разочарования.
– Почему вы делаете это? – тихо спросила она, голос трясло. – Почему вообще помогаете мне?
- Один из вариантов очистить карму, - пробубнил я.
- Ааа, ясно.
Повисла пауза.
– Или, может быть, – продолжил я, наблюдая за ней, – я просто не люблю, когда такие, как Фред, пользуются слабостью других. Но ты, даже после всего, что с тобой случилось, все еще пытаешься бороться. Это заслуживает уважения.
Она хмыкнула. Губы растянулись в некое подобие улыбки. Скромной, несмелой. Той, которой ты отвечаешь на похвалу, которую считаешь незаслуженной.
- Как вас зовут?
- Витторио.
- Красивое имя, - прошептала она.
Я ухмыльнулся.
- Спасибо.
Мы подъехали к клубу. Я направил машину за здание, на парковку для персонала.
Выйдя из машины, Лина с опаской оглядывалась по сторонам. Наш клуб был на несколько уровней выше того места, где заведовал Фред.
- Шикарный район, - пролепетала девушка.
- Пойдем.
Мы зашли в здание. Яркие огни, музыка, смешанные запахи алкоголя и женских духов – привычная атмосфера. Мы поднялись наверх, там было тише и не было народа.
Артуро уже ждал нас в своем кабинете. Я коротко объяснил ему, что нужно делать. Он оценивающе посмотрел на девушку и кивнув, ответил:
- Да, думаю Мишель нужна будет помощница в смену. Пойдём, утёнок, я покажу тебе все.
Девчонка испуганно посмотрела на меня.
Было странно ощущать на себе ее доверительный взгляд. За час я стал для нее спасителем, тем, кого она слушает и кому доверяет. Из двух зол она, по ее мнению, выбрала меньшее.
– Иди, – я кивнул ей.
- Спасибо, - прошептала она и они скрылись за дверью.
Я присел за стол, просмотрел бумаги, проверил отчеты. В этом месяце получился отличный процент по вкладам, но вот платежи от наших мелких
Вдруг дверь кабинета тихонько скрипнула. Я поднял голову. На пороге стояла Флоренс. Всегда появляется, когда меньше всего ждешь. Она была одета в облегающее черное платье, которое подчеркивало ее пышные формы. Тонкая ткань струилась по изгибам, намекая на то, что скрывалось под ней, а глубокое декольте открывало взору соблазнительную ложбинку. В глазах играл знакомый огонек – смесь вызова и искушения.
– Витторио, – ее голос был низким и бархатным. – Я скучаю.
- Там в зале есть куча членов, готовых развлечь тебя.
- Котик, ты совсем не уделяешь мне внимания. Я вижу, насколько ты напряжён, - она закусила нижнюю губу. - Могу помочь тебе расслабиться.
- Не интересно. К тому же я занят, - я указал на бумаги.
— Занят? — её голос стал ещё мягче, почти мурлыкающим. — Или просто избегаешь меня? Ты ведь знаешь, я не из тех, кто легко сдаётся.
— Я женат, — отрезал я, глядя ей прямо в глаза. — И это не изменится.
– Еще не наигрался в семьянина? – На последнем слове девушка скривилась так, будто попробовала лимон без соли и текилы. – Ты же не думаешь, что это надолго? Эта твоя тихая гавань… Она не для тебя, Витторио. Ты создан для бури, для страсти, для риска.
- Меня все устраивает, - я откинулся на спинку кресла.
Я лениво наблюдал за этим дешёвым спектаклем. Этот нарочитая походка от бедра, и глубокий вздох, которым она пыталась привлечь внимание к декольте, и этот взгляд исподлобья, который должен был казаться загадочным.
– Это так скучно, – она обошла стол, ее черные шпильки тихонько цокали по паркету. – Просто вспомни, что мы вытворяли на этом столе. Помнишь, как твои пальцы скользили по моей коже? Мои ноги на твоих плечах. Тот жесткий секс, такой, какой ты любишь, когда теряешь всякий контроль. Когда ты – настоящий ты.
Я смотрел, как она движется, и чувствовал, как внутри поднимается не желание, а глухое раздражение, смешанное с усталостью.
Она наклонилась, провела пальцами по моей руке. От нее пахло дорогими духами и шампанским.
Я резко и с брезгливостью отдернул руку.
– Что ты хочешь, Флоренс? – мой голос стал жестче. - Прекрати унижаться.
Девушка отшатнулась, словно от удара. На мгновение ее уверенность ослабла, и в глазах промелькнуло удивление, смешанное с обидой. Но она быстро взяла себя в руки. Уголки ее губ дрогнули в подобии улыбки.
– Унижаться? – повторила она, и в ее голосе появилась сталь. – Я не унижаюсь, Витторио. Я просто напоминаю тебе, кто ты есть на самом деле. Я видела, как ты только что прошел с какой-то молоденькой простушкой. Что, русская уже надоела?
Я крепко сжал челюсти. Внутри всё сжалось от холодной ярости.
- Пошла вон.
Она достала из сумочки пару фотографий и бросила их, словно игральные карты.
– Ты уверен, что твоя София настолько же верна тебе?
Я выпрямился и взглянул на стол. Фотографии. София. Она улыбалась… какому-то другому мужчине. Они были так близко… Улыбка на ее лице была такой искренней, такой… предательской. Мое сердце сжалось от боли, и я почувствовал, как поднимается волна ревности.
- Просто подумала, что тебе будет интересно, - небрежно протянула Флор.
– Убирайся, – прошипел я, еле сдерживая себя.
Флоренс усмехнулась, и, не оборачиваясь, вышла.
Я остался один в полумраке кабинета, окруженный тишиной и обломками моего мира. В груди клубился яд, готовясь вырваться наружу.
Фотографии лежали на полированной поверхности стола, как улики, как приговор. Я не хотел смотреть, но словно заворожённый, взгляд сам собой возвращался к ним.
Сжал кулаки так, что побелели костяшки. Хотелось смести всё со стола, разбить стекло, выпустить наружу этот дикий, первобытный рык, что застрял в горле. А еще лучше убить кого-нибудь...
Зверь встрепенулся, заинтересованный этой мыслью. Жажда крови способна затмить горечь разочарования. Но не сегодня...
Вместо этого я медленно поднялся и подошёл к бару, встроенному в стену. Хрустальный графин с янтарной жидкостью тускло поблёскивал в полумраке. Не глядя, открутил крышку и пригубил прямо из горла. Обжигающая жидкость прошлась по пищеводу, на мгновение заглушив внутренний крик.
Я снова поднял бутылку. На этот раз сделал более основательный глоток. Алкоголь начинал свое действие, размывая четкие грани реальности, притупляя боль. Я не хотел громить, не хотел кричать. Я хотел забыть. Забыть ее лицо, забыть ее слова, забыть себя.
Я налил еще, на этот раз в стакан. Пустой. Только виски. Мне казалось, что в этой бутылке – единственный выход. Единственное забвение. С каждым глотком я пытался утопить в себе обломки разбитой любви, сломанного доверия. Но яд, как говорила Флоренс, не уходил. Он лишь становился глубже, проникая в каждую клетку, готовясь отравить все, что еще осталось.
Я поднял стакан, глядя на своё отражение в тёмном стекле дверцы бара. На меня смотрел чужой человек с пустыми глазами и перекошенным от злости ртом.
— За верность, — прохрипел я в пустоту и выпил снова.