— Что за бред? – моё собственное раздражение начало вырываться на поверхность. — А ты, похоже, напился, чтобы набраться смелости обвинять меня во всём?
Витторио отмахнулся, затем достал что-то из кармана и швырнул мне в лицо. От резкого движения я отвернулась, отчего Бруно, расценив это как нападение на меня, с низким рычанием рванул к мужу.
— Бруно, стоять! – приказала я, и он остановился. Однако его поза показывала, что пёс всё ещё готов к атаке и ждёт лишь моего приказа.
— Ок, спокойно, пёс, – Витторио сделал шаг назад, поднимая руки вверх.
Я опустила глаза на то, что оказалось фотографиями. На них было моё изображение с каким-то парнем. Прищурилась, внимательнее рассматривая. Это был вечер, когда Агата вытащила меня в «Тень». Парень, подсевший ко мне, пытался познакомиться. Нас сфотографировали со спины, из зала, как раз в тот момент, когда я называла чертову фамилию Розетти с улыбкой, которую я тогда посчитала триумфальной, но сейчас она была провальной.
— Это не то, что ты подумал, Витторио, – тихо сказала я. Появилось чувство твёрдой уверенности в своей невиновности перед его упреками, но от этого легче не стало. Стало лишь обиднее. – Этот парень хотел познакомиться, но я его отшила. Мне не нужен никто, кроме тебя…
— Хватит! – рявкнул он, и его голос пронёсся по квартире, заглушая даже тихий гул города. – Хватит этой лжи.
— Да с чего ты решил, что я вру? – мой голос поднялся на одну октаву выше.
— Я знаю это!
Чертов упрямец!
— Твоя проблема в том, что ты привык видеть предательство везде, куда бы ты ни посмотрел. Ты сам веришь в свою паранойю, и тебе кажется, что все вокруг такие же. Но это не так. Я не такой человек. И я не такая, как ты думаешь.
Витторио сжал губы, его лицо исказилось от внутренней борьбы.
Я выдохнула.
— Я понимаю твою реакцию, твои прошлые отношения не принесли тебе ничего, кроме боли, но...
— Мне не нужен никто, – перебил он. Голос был низким, словно рычание дикого животного. Его лицо стало непроницаемой маской. Он высокомерно смотрел на меня, будто я ничего не значу. – И отношения, особенно такие, мне не нужны. Я предупреждал тебя, что не потерплю интрижек за моей спиной.
Горло сдавило. Глаза защемило, но я силилась, не давала себе, а главное ему, такой награды, как мои слёзы.
— Я не хочу с тобой говорить сейчас, – прошептала я. – Когда ты в таком невменяемом состоянии. Мне нечего тебе доказывать. Я никогда не давала тебе повода для ревности, но ты ослеплён ею. И сейчас не увидишь очевидных вещей.
Витторио замер, будто мои слова ударили его сильнее, чем я могла представить. Его грудь тяжело вздымалась, а пальцы сжались в кулаки так, что побелели костяшки.
— Ослеплён? — повторил он хрипло, и в его голосе смешались горечь и злость. — Ты говоришь мне об ослеплении? Ты, которая... — он не договорил, резко отвернувшись и шагнув к окну.
— Что «я, которая»? — я не выдержала, голос дрогнул от обиды. — Договаривай, будущий капо! Но я не обязана объяснять то, чего не было.
— А что тут объяснять? — бросил он через плечо. — Фотографии не лгут, София. Или ты скажешь, что это фотомонтаж?
— Серьёзно? — я горько усмехнулась. — А ты не думал, кто их тебе подсунул и зачем? Или ревность окончательно сожгла твой дебильный мозг?
Он резко развернулся. В глазах полыхнул огонь.
— Не смей так со мной разговаривать!
— А как мне донести тебе правду? Это был просто парень в баре, блядь, а ты сразу вешаешь ярлыки. Я не знаю его, он подсел, хотел познакомиться, но услышав фамилию моего мужа, сразу сбежала. Я, черт возьми, сразу сказала ему, что замужем!
— Я предупреждал тебя: никаких интрижек. Ты обещала.
Да твою ж... Упрямый баран.
Я закатила глаза.
— Я обещала быть верной, и я верна! — мой голос зазвенел. — Но ты собрался контролировать каждый мой шаг, каждый взгляд?
— Контролировать? — он шагнул ко мне, нависая. — Я защищаю то, что моё.
— Я не вещь! — я отступила на шаг, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Я твоя жена. Ты ослеплён своей гордостью и страхом потерять контроль. Но знаешь что? Ты близок к этому.
— Плевать, — медленно, сквозь зубы произнес он, затем снова отвернулся к окну.
После этого слова в груди что-то оборвалось. Сердце пронзила острая, почти физическая боль. Я смотрела на его спину, прямую и чужую, и понимала: сейчас он действительно не со мной.
— Плевать? — мой голос прозвучал глухо, но в нём звенела сталь. — Вот так просто? После всего, что было между нами?