Я сделал ещё один шаг, вынудив её отступить ещё дальше.
— Я жду!
— Ладно! — выкрикнула она, закрывая лицо руками. — Хватит! Я скажу! Это был он... тот парень... с которым я была на вашей вечеринке.
Я прищурился, ощущая, как холодок пробегает по спине.
— На нашей помолвке?
Она кивнула, не поднимая глаз.
— Он сказал... сказал, что ты никогда не будешь счастлив с Софией. Что я — твой настоящий выбор, мол, он видел искру между нами. Дал мне фотографии и велел показать их тебе, чтобы разбить вашу пару. Обещал, что после этого ты будешь со мной.
Я сжал кулаки так, что побелели костяшки. Отец прав, всё было подстроено.
— Имя.
Она всхлипнула, как ребёнок, которого наказали.
— Колин. Колин Эдвардс.
— Он как-то связан с ирландцами?
— Я не знаю, честно, Витторио, — Флор попыталась дотронуться до моей руки, но я дёрнулся от неё. — Я правда не хотела ничего дурного. Я просто хотела быть с тобой. Я люблю тебя...
Я смотрел на неё с ледяным презрением. Её слова были жалкой попыткой оправдаться, но я не верил ни единому слову. Искра? Желание быть со мной? Любовь? Всё это было ложью, дешёвой манипуляцией, за которую она продала не только моё доверие, но и, возможно, безопасность Софии.
— Да ты не пропускаешь ни единого члена, который зарабатывает чуть больше тысячи в месяц. Какая любовь?
Она ахнула, но потом поджала губы. Парень, лежащий в её коридоре, был тому примером.
— Ты просто дура, Флоренс, — произнёс я тихо. — Ты не видишь дальше своего носа. И не заметила, как стала пешкой в чужой игре.
Я развернулся, чтобы уйти, но остановился в дверях, не оборачиваясь.
— Твой отец больше не под защитой. Если с ним что-то случится... это будет на твоей совести. И молись, чтобы я не узнал, что ты соврала мне насчёт Колина.
Теперь всё складывалось в единую картину: фотографии, слухи, внезапное «прозрение» Флоренс. Всё это было не случайностью, а частью чьего-то продуманного плана.
Выйдя на улицу, раздираемый гневом, но с появившейся ясностью, я набрал номер брата. Он поднял трубку после третьего гудка, который, казалось, тянулся бесконечно долго, как и моё терпение.
— Отец заставил позвонить? — сказал он вместо приветствия.
Я закатил глаза. Сейчас не время для болтовни, но я осознал, что за время своей затворнической жизни я соскучился не только по жене.
— Нет, тебе я позвонил самостоятельно.
— Святые угодники! Похвально, такие успехи могут только радовать, брат. А то за последнюю неделю от тебя не было ни весточки.
Я слышал по его голосу, что он улыбается.
— В следующий раз пришлю тебе почтового голубя с запиской, что я жив.
— С нетерпением буду ждать. Главное, чтобы голубь не оказался из тех, что разносят чуму. А то от твоего настроения в последнее время и такое возможно.
Я не удержался от усмешки, оглядываясь на дом, из которого только что вышел.
— Как бы мне ни было приятно поболтать с тобой, но у меня есть дело. Мне надо, чтобы ты нашел информацию про одного человека.
— Внимательно, — в голосе брата уже не было и тени веселья, лишь готовность помочь.
— Колин Эдвардс. Он был с Флор в день помолвки. Мне надо знать всё: кто он, чем занимается, родные, хозяева, бизнес, работа. Короче, всё.
— Колин Эдвардс? — переспросил он, и его голос стал холодным и собранным. Я услышал звук клавиш, Мэрино уже начал работать. — Сообщу, как только что-то найду.
Он отключил связь.
За всей своей показной инфантильностью, шутками и болтовнёй Мэрино скрывал свои настоящие качества: острый ум, невероятную собранность и преданность семье. Он никогда не подводил, если дело касалось чего-то действительно важного. Я знал, что уже через некоторое время у меня будет подробная информация о Колине Эдвардсе — Мэрино умел находить даже то, что другие считали тщательно скрытым.
Я убрал телефон в карман и глубоко вдохнул прохладный вечерний воздух. Гнев внутри не утих, но теперь к нему примешивалось холодное, расчётливое спокойствие. Лучшее настроение для поездки к родственникам жены.
Я сел в машину. Следующая остановка — дом Орлова.
Охрана Пахана пропустила меня на территорию, но я видел их пренебрежительные взгляды.
Плевать.
Их мнение было совершенно неважно, единственное, что меня волновало, — это София.
Я подъехал к входу, на пороге уже ждал Олег.